Руна смерти
Шрифт:
– Больше ничего нет. Ну и паршивое ж болото! Гнилостное какое-то, и воды многовато.
Мимо нас, отводя глаза в сторону, прошмыгнули Лилька с Витьком.
Лена подошла к морошке, и я увидел, с каким изумлением она рассматривает оставшиеся кусты. Потом она обернулась и с улыбкой сказала:
– Вованчик, одолжи бейсболку, а то моя мокрая.
Кузнецов вдруг помрачнел. Неприязненно покосился на Лильку с Витьком, но свою кепку протянул ей безоговорочно. Лена виновато пояснила:
– Лучше так: я сейчас все
Мы переглянулись. Орлов кивнул:
– Давай! Всегда приятно прийти к готовому ужину. А то собирай сам, то-се…
Оставшиеся шесть кустиков Лена обобрала молниеносно. Кочеткова с Казанцевым свои два обрабатывали не в пример дольше. Впрочем, когда Лена протянула нам бейсболку, удивляться мы перестали: там перекатывались всего-то с десяток полузеленых ягод.
Орлов гулко сглотнул и пробормотал:
– А и хрен с ней! Всегда ненавидел морошку.
Вован тяжело прошел к берегу. Долго стоял, о чем-то раздумывая, потом вернулся и глухо сказал:
– Парни, по паре ягод взять придется. Они кислые, жажду снимут. – Он тщательно отобрал самые зеленые и протянул кепку Лене: – Держи. Это тебе.
Лена смотрела на шесть самых крупных спелых морошин, и губы ее дрожали. Она прошептала:
– Возьмите еще по одной…
Серега, уже сосавший свою ягоду, страшно скривился и простонал:
– Ты чего, Ахмедова, смерти нашей хочешь?! Это ж голимый уксус!
– Точно, – подтвердил я, с острым наслаждением перекатывая на языке кислый сочный комочек.
Давно пересохший рот стремительно наполнялся слюной, и жажда действительно отступала.
Солнце окончательно скрылось, на землю спустилась короткая летняя ночь. Осточертевшее за день болото наконец перестало мозолить нам глаза, о нем напоминал лишь отвратительный запах и уже привычный гул вырывавшихся на поверхность пузырей.
Земля за день прогрелась, и мы упали в траву, как подкошенные. Спать почему-то не хотелось. В голову лезли тревожные мысли, да и желудок подвело от голода. Мой, например, так урчал после жалкой порции ягод, что я боялся: Лена с Лилькой услышат.
Все молчали, обсуждать было нечего. Неожиданно Вован приподнял голову и шепнул:
– Слышите?
Ответить никто не осмелился: мы СЛЫШАЛИ.
К сожалению.
Откуда-то издалека до нас отчетливо донесся тоскливый переливчатый вой. Через несколько минут к нему присоединились голоса с севера. Чуть позже к страшному хору добавились и звуки с юга.
Казалось, нас окружают со всех сторон. Наш крошечный островок омывался жутким воем, словно камушек бурными водами горной реки. В нем звучали – отчетливо слышались! – всепоглощающая ненависть и жажда крови.
Мы остолбенели.
Мое сердце ухнуло куда-то в желудок и колотилось так, словно сваи вбивало. Руки мгновенно стали влажными, волосы прилипли к
Незаметно для себя мы сбились в жалкую дрожащую кучку и широко раскрытыми глазами уставились на страшное болото.
Сначала мы ничего не заметили, как ни таращились. Потом в отдалении вспыхнули два маленьких золотистых фонарика. Прямо напротив меня.
Я почувствовал, как дрогнуло плечо стоявшего рядом Вована, и с трудом заставил себя обернуться.
Лучше бы я этого не делал! Там, за нашими спинами, тоже плавали в темноте два огонька. По тому, как вскрикнул Витек, глухо выругался Серега и обреченно пискнула Лилька, я понял: они видели то же самое.
Я закрыл глаза и посчитал до десяти. Еще раз до десяти. Еще раз. Потом с надеждой прошептал:
– Может, это болотные огни?
Ответом мне стал дружный душераздирающий вой множества глоток.
Странные огоньки уже не висели неподвижно. Они кружили вокруг нас и с каждым витком подбирались все ближе и ближе. И держались по-прежнему парами.
От тоскливой песни, выводимой невидимыми солистами, кровь стыла в жилах. Ноги не желали держать, они дрожали и предательски подламывались в коленях.
Лилька испуганно продребезжала:
– В-волк-ки?!
И будто нажала на невидимую кнопку.
Янтарные огни словно взбесились. Они припали ближе к земле, будто опустились невидимые морды, и начали приближаться к острову с ошеломляющей быстротой.
Самое страшное, что вой стих – совершенно. Тишина оглушала и замораживала. Я никогда раньше не думал, что тишина может быть настолько вязкой.
Рядом полуобморочно выдохнула Лилька и осела на землю у наших ног.
Как ни странно, но это привело меня в чувство. Я присел на корточки, нащупал чей-то шест. Судорожно сжал его в руках и шагнул вперед. И боковым зрением отметил, как рядом встал Вован: в его руке поблескивал раскрытый нож, а глаза горели ничуть не менее яростно, чем у хищников, окруживших наш остров.
Лена быстрым движением погладила по голове лежавшую без сознания Лильку. Схватила камень и подбежала к нам.
Витек истерично взвизгнул:
– На волков? С ЭТИМ?!
– Ничо, – с нехорошей ухмылкой отозвался Вован, – пару глоток порвем, глядишь, другие сами уберутся.
А Серега Орлов вдруг завопил, будто его УЖЕ режут:
– Чтобы меня – на ужин?! Схарчить вот так, без соли и перца?! У-у-у… – И, завывая, как сумасшедший, он бросился на прятавшихся в ночи врагов.
С голыми руками!
Нет, с шестом.
Мы с Вованом от него такого не ожидали. Едва успели перехватить Орлова у самого берега. А Серега, оглушительно крича, все рвался и рвался из наших рук. Невнятно обещал с кем-то рассчитаться, кого-то порвать на ленты, растереть в порошок и смешать с дерьмом. Ту сволочь, наверное, кто все это устроил.