Руна смерти

Гордиенко Галина Анатольевна

Когда на огне забулькала, распространяя аппетитнейшие запахи, традиционная гречневая каша с тушенкой, все расслабились. Витек привычно расчехлил гитару, чтобы поиграть. Но, взяв несколько аккордов, он неожиданно поморщился и убрал инструмент в сторону.

– Ты чего, заболел? – удивился я.

– Да нет, просто не хочется.

Лена разочарованно вздохнула. Витек прилег рядом с Серегой и принялся задумчиво жевать какой-то стебелек.

Мы переглянулись. Недовольная Лилька выразительно покрутила

пальцем у виска: чтобы Казанцев САМ отбросил гитару…

Витек, и это знала вся школа, мог играть всегда и везде, невзирая на окружение, самые непотребные шумы или нешуточную тряску. Со своей гитарой он практически не расставался. И на нашей памяти – а мы знали друг друга с ясельного возраста – ни разу добровольно не отложил инструмент.

Сегодня – впервые.

– Точно, заболел, – приподнялся на локте Серега. – Вон, бедолага, даже побледнел весь, и с личика спал, гадом буду…

– Не трещи, – лениво возмутился Витек. – Говорю же: просто играть не хочется. – Он потянул в рот следующую травинку.

Но Орлова с затеи сбить трудновато. Вернее, невозможно. Особенно если он собрался развлечься и между делом посмешить остальных.

– Так ведь и я о чем? – озабоченно покачал рыжей головой Серега. – НЕ ХОЧЕТСЯ! ТЕБЕ! Лечиться надо, пока не поздно. Я дело говорю.

Казанцев промолчал. Вован вдруг вспомнил вчерашний переполох. И мрачно уставился на Серегу, буквально гипнотизируя его недобрым взглядом.

Каша еще не была готова. Запах, исходивший от парующего на огне котелка, мог свести с ума любого. А уж оголодавшему Вовану много ли нужно? Вон как смотрит…

Эта мысль Орлову не понравилась. И заставила осторожного Серегу переместиться поближе к Лене. Он даже для вида подбросил в огонь какие-то мелкие веточки.

Скучающая Лилька продолжения так и не дождалась. Она разочарованно фыркнула и начала с преувеличенным интересом рассматривать притихшего Витька.

– Слушайте, а он и впрямь бледноват, – наконец заявила она.

– Отстань, – вяло огрызнулся Казанцев.

– Говорю ж – болен, – обрадовался поддержке Серега. – Даже могу сказать, в чем дело…

Я фыркнул. Орлов понизил голос:

– Помните его вчерашние вопли и руну? Ну, ту, на Сашкином рюкзаке! Так вот…

Но продолжения мы не услышали. У голодного Вована кончилось терпение, и он полез пробовать гречневую кашу.

Этот процесс опасно затянулся, и, как следствие, народ заволновался. Мгновенно были забыты все болезни, мнимые и реальные. Такие, например, как сбитый палец на ноге.

Мы так и не узнали, к чему именно Серега собирался приплести несчастную руну.

* * *

После обеда мы поняли: все, виденное нами ранее, дикой природой мог бы назвать только дилетант, не отходивший от родного города дальше чем на километр-другой.

Дикие,

нехоженые места только начинались. И, если честно, уже вгоняли нас в дрожь. Нешуточную. Особенно когда стали попадаться чужие следы. Не человеческой обуви, естественно!

Почва сделалась более влажной. В низинах начали встречаться подернутые зеленой ряской лужицы. Именно там мы в первый раз увидели звериные отметины. На мокрой глине их заметил бы любой. Сохранились они прекрасно, хоть слепки делай. И если следы копыт нас мало встревожили, то вот крупные собачьи…

– Волк! – потрясенно прошептала побледневшая Лилька.

Она уселась на корточки и зачем-то поковырялась во влажной земле пальцем. Потом испуганно выдохнула:

– Свежие!

– Да с чего ты взяла? – неискренне удивился я. – В жизни не слышал, чтобы свежесть следа определяли пальцем! Или ты носом чуешь, аки пес добрый?

Сравнение с псом Лильку обидело, и она замолчала. Но шла после этого эпизода исключительно рядом с солидным Вованом. Считала, наверное, что об его огромные кулаки любой волчара зубы сломает.

После страшной находки мы стали держаться настороженно и на лес посматривали недоверчиво. Любая хрустнувшая ветка заставляла нас вздрагивать.

Витек Казанцев почему-то окончательно помрачнел. Брел позади всех и изредка озадаченно ощупывал свою гитару. Взгляды, которые он бросал на Орлова, иначе как затравленными нельзя было назвать.

С чего бы, а? Обычно Витек первым смеялся над Сережкиными выходками.

Если честно, и я тоже постоянно посматривал в сторону Казанцева: что-то меня тревожило. Вот только никак не мог понять, что именно.

Просто казалось: Витек неуловимо изменился. Не внешне, нет. И дело вовсе не в его гитаре. Хотя, конечно, и в ней тоже.

* * *

Часам к пяти на нашем пути появилось болото. Огромнейшее! В него незамедлительно угодил зазевавшийся Орлов.

К счастью, местечко у самой границы бесконечного ярко-зеленого поля оказалось не слишком топким, и Серегу удалось извлечь довольно легко. Правда, насквозь мокрого и грязного. Что Орлова озлило до крайности, и он добрые полчаса плевался ядом, как образцовая змеюка из хорошего триллера.

Потоптавшись на твердом, надежном берегу и оценив размеры нежданного препятствия, мы невольно приуныли. Стало ясно: с компасом на время придется распрощаться. Для начала нам предстояло как-то обогнуть болото.

Вован с молчаливым негодованием во взоре смотрел на карту: болото там почему-то не было обозначено. Мы с не меньшим негодованием заглядывали через кузнецовское плечо и тяжко вздыхали.

И тут всех удивил Витек. Смущенно посматривая на наши мрачные лица, он неожиданно предложил вывести нас к месту очередной ночевки.