Румлонская башня
Шрифт:
Я попрощалась и пошла домой, а староста стоял посреди дороги и хохотал. Я обернулась и увидела, как он пялится на меня. Он точно смотрел на меня пока я шла домой, на мои ноги и на то место, что пониже спины.
Мне так странно чувствовать, что мужчины хотят моё тело, но мама говорит, что я красавица и должна быть особенно осторожной.
«Красивая и знатная девица может чувствовать себя в безопасности. Ну, разве что во время войны кто-то нападёт на поместье её отца, какой-нибудь соседский байор со своими шляхетными, и вот тогда всем знатным домочадцам не поздоровится. А вот простую девушку могут взять силой даже в придорожных кустах. Любой пьяный бард может схватить тебя и уволочь в ближайший лес. Правосудие великого князя обещает смерть насильнику, но ведь преступление нужно ещё и доказать, а для этого необходимы свидетели, которые всё видели
9 число луны фефера, год 6785 от начала эпох
Сегодня мы с моей подругой сидели у маленькой речки, называемой Лошка. Есть там небольшой причал, у которого наши рыбаки привязывают лодки. Мою подругу зовут Талия Ошур. С ней мы можем говорить обо всём на свете. С ней обсуждаем мы наших деревенских мальцов, с ней говорим о моей маме. Я рассказываю Талии, как мне тяжело с мамой, когда она выпьет много сахарного вина и крапивного пива. У Талии нет родителей. Они погибли, когда на усадьбу её отца напали плохие люди. Талия убежала к нам в деревню и теперь живёт с братом Афанисием, который присматривает за ней. Я очень люблю мою подругу. И сегодня, когда мы сидели на причале и болтали ногами в воде, Талия неожиданно поцеловала меня в губы. Ветер смешал наши волосы, соломенные и пламенно-рыжие. Это был мой первый поцелуй.
15 число луны фефера, год 6785 от начала эпох
Сегодня брат Афанисий сказал, что поучит меня играть на дудочке. Так он и обещал раньше. Я с радостью согласилась. Он показывал мне как играть по-настоящему, как правильно и быстро зажимать дырочки на моей дудке. У меня получалась красивая мелодия. Всё было так хорошо. Но потом брат Афанисий зачем-то спросил бывают ли у меня уже красные дни, когда женщины теряют кровь. Я не хотела отвечать, но всё-таки сказала, что бывают. Тогда он подошёл ко мне и стал трогать мои груди. Он говорил, что просто хочет проверить насколько я здорова. А потом он сказал, что женщины должны уметь играть не только на деревянных дудках, но и на тех, что есть только у мужчин. Он достал свой мужской орган и попросил сыграть на нём так, как я играла на дудке. Я всё поняла и убежала. Когда я пишу эти слова у меня капают слёзы. Мне обидно и страшно. Я больше никогда не пойду в школу, а если Афанисий придёт к нам домой, чтобы спросить куда пропала Лина, так я ударю его кочергой. Или… Или убегу в Румлонский лес.
Глава 5. Суд
Судить осквернившего храм жреца должны были трое уважаемых жителей Солонука. Для проведения суда хорошо подходил деревенский Дом радости – большое круглое здание, построенное из дерева и кирпича. В этом строении могли поместиться почти все жители деревни, и когда большой зал жилища старосты не был подходящим местом для общего собрания, его проводили в Доме радости. В нём же отмечали различные праздники Княжества, а по вечерам там иногда собирались заезжие музыканты. Они играли для молодых жителей деревни самые задорные мелодии, какие только могли произвести своими инструментами. Нередко к гостившим в деревне музыкантам присоединялся брат Афанисий, который любил играть по очереди на разных инструментах: четырёхструнной гитаре, дудке, ксилоне (в нём соединялись маленькие деревянные дощечки, издававшие приятные высокие звуки после ударов небольшими палочками с круглыми шариками на концах) и, наконец, огромной арфе, которую брат Афанисий изредка приносил в зал Дома радости. Перед тем как играть книжник долго полировал блестящую поверхность арфы тряпкой, смоченной в какой-то пахучей жидкости. Все эти инструменты самый образованный житель Солонука привёз с собой из столицы, где получил их в дар, как говорили местные жители, от самого князя Волчьего воя, который таким образом щедро отблагодарил книжника за приятную беседу в столичной княжеской усадьбе.
В день суда брат Афанисий тоже был в Доме радости. Именно он должен был стать одним из трёх судей, которым предстояло решить судьбу преступного и порочного жреца Оркинолуса, любившего совокупляться с трупами в храме Солонука. Главным судьёй, разумеется, являлся сам староста Солон. Третьим выбрали деревенского ключника Парафея. Этот высокий и худой человек с седыми волосами, крючковатым носом и холодными глазами, отвечал за общие амбары деревни, в которые жители отдавали часть своего урожая, чтобы можно было
Кроме судей в зале собралось более двух третей всех жителей деревни. Главный судья Солон восседал на своём любимом кресте, принесённом из дома старосты. Двое других судей сидели на высоких чёрных табуретах.
– Приведите преступника! – повелительно сказал Солон, когда собравшиеся в зале люди немного успокоились.
Двое сильных молодых парней вывели жреца из небольшой комнаты, в которой его держали после происшествия в храме. Никакой тюрьмы в деревне не было, потому содержать Оркинолуса приходилось в чулане, где обычно хранились музыкальные инструменты, а кроме них – несколько лопат и ржавые грабли. Туда жрецу приносили скудную пищу и воду, ибо люди не хотели уморить преступника голодом и избавить его от справедливого суда.
Жреца подвели к чёрной полированной лавке, стоящей неподалёку от помоста, возведённого для судей. Подсудимого усадили и надели на руки кандалы, соединённые цепью с массивным кольцом, укреплённым под лавкой.
– Бывший жрец деревни, именующийся Оркинолусом, признаёшь ли ты свою вину? – важным голосом спросил Солон.
– Прежде всего я скажу, что даже не признаю вашего права меня судить, – твёрдо ответил жрец. – Я признаю только власть Круга жрецов, которому самими богами поручено решать такие дела. Отошлите меня к ним! У вас нет и не может быть власти надо мной, ибо вы – люди мира, вы не служите богам и не можете судить их слугу. Совершая неправедный суд, вы оскверняете себя и всю деревню, и ваше преступление будет иметь самые горькие последствия если, конечно, вы не услышите голос разума и совести, и не остановитесь!
– Тяжкие преступления в городах, местах и деревнях великого князя, разбираются местной общиной и без промедления. Таков закон нашего повелителя, освещённый столетиями праведного применения и тебе, тварь, не позволено просить о чём-то и уж тем более пугать судей. Пока ты даже не ответил на вопросы! Но ты обязан на них ответить! Ты понял меня? Только отвечай на вопросы и более ничего, – прогремел староста грозным голосом.
– Как видно, ты сам не знаешь законы, Солон, – ответил жрец и презрительно рассмеялся, а затем плюнул на пол. – Однако ты тут властвуешь и можешь делать то, что хочешь. Помни только: боги видят смертных в каждый миг их жизни и судят всех по справедливости, которой я, как видно, не дождусь от тебя.
– Оставь эти пустые слова, Оркинолус, – сказал староста. – Ты признаёшь себя виновным в том, что совокуплялся с умершими и осквернял как храм Солонука, так и всю нашу деревню, не говоря уже о твоём нечистом теле?
– Нельзя отрицать то, что видели столь многие, – ответил Оркинолус. – Я признаю и каюсь! Грех мой велик! Я прошу прощения у богов и буду каяться до конца моих дней! Кроме того, я должен просить прощения и получить достойное наказание в Круге жрецов. Там меня отправят в долгое изгнание, в котором я смогу искупить мои грехи. Потому и требую я передать меня им. Так велит закон!
– Передать тебя жрецам, чтобы они отправили тебя в паломнический путь куда-нибудь в дальние края, и ты мог бы замаливать там грехи, служа в таком же деревенском храме, только в более бедной деревне? Этого ты хочешь? – спросил Афанисий.
Конец ознакомительного фрагмента.