Рулевой

Болдуин Билл

— И вы тоже? — с улыбкой спросил Брим. Глаза Марго засияли.

— Я, наверное, больше других, — ответила она. — Я принимаю все крупицы удачи, что могу подобрать. — Она пригляделась к крылышку на его лацкане. — Что заставило вас сделаться пилотом? — спросила она.

— О, до военной службы мне пришлось довольно много летать, — признался Брим. — Но если уж быть до конца честным, своей должностью я обязан скорее отчаянному положению, в котором оказалось Адмиралтейство.

Их глаза снова встретились.

— Возможно, вы и правы, — кивнула

она. — Всем известно, что нужно быть безумцем, чтобы летать на этих рудовозах.

Брим тяжело вздохнул. Похоже, его история была известна здесь уже всем и каждому.

— Мне как карескрийцу, — холодно ответил он, — еще повезло, что я заслужил титул безумца. Именно он привел меня за штурвал звездолета. Большинство моих более нормальных соотечественников медленно погибают от лучевой болезни в трюмах…

— Извините меня, — пробормотала девушка. — Я могла бы подумать, прежде чем говорить такое. — Она взяла его за руку. — Я слышала о вас вчера вечером. Говорят, вы превосходный пилот.

— Вам могли бы сказать также, что я еще и чертовски обидчивый карескриец, — сказал он с кривой усмешкой и тут же устыдился своей глупой обиды. — Вы меня простите?

— Вы-то в чем виноваты? — Она чуть покраснела.

— Я не люблю свои слова,Да и они меня;Ни смех, родившийся едва…

Брим нахмурился, напряг память, потом улыбнулся.

— «Ни шутку у огня, — продолжил он. — Ни крик в толпе чужих людей…» Ее внезапная улыбка, казалось, осветила комнату новым, теплым светом.

— Как, вы знаете это? — спросила она.

— «Звездный Пилигрим», — сказал Брим. — Я знаю, наверно, почти всего Аластора. — Он чуть смущенно улыбнулся. — На рудовозах обычно уйма свободного времени — а старые книги стоят сущий пустяк.

— Но ведь стихи сейчас никто больше не читает.

— Насколько я вижу, вы читаете, — с улыбкой ответил Брим. — И я тоже. И мне кажется, нас двоих уже нельзя назвать «никем».

Теперь на ее лице появилось новое выражение — до строк Аластора такого не было.

— А кого еще вы знаете?

— О властелин Вселенной безграничной!Прими в подарок песнь мою,Ведь я навеки пленник звезд твоих…

— Это… это же «Одиночество» Нондум Ламии, — сказала она с восторгом в глазах.

— Угадали, — сказал Брим. — Песнь вторая.

— А это:

Ни сотне космолетов, ни даже всем эскадрам разом.И малой доли не занятьТвоих пространств, что помрачают разум…?

— Ага! — произнес Брим, снова сосредоточенно нахмурясь. Он поднял вверх палец. — Ну как же, Лацерта, «Древний Рим», кажется.

— «След человека на планете — разрушенье.

Так стоит ль космос бороздить, Коль так губительно твое движенье?..» Словно не находя слов, она только покачала головой.

— Это прекрасно, — прошептала она наконец и, неожиданно посерьезнев, подняла глаза. — Так приятно знать иногда, что ты не совсем одна… — Ее голос оборвался.

Брим удивленно поднял брови.

— Но я не понимаю… — начал было он, однако его перебил незнакомый коммандер в безупречно сидящем мундире.

— Прошу прощения, лейтенант, — заявил он, не потрудившись представиться. — Мне пора проводить это юное создание в штаб.

— Все верно, у меня назначена встреча, — сказала Марго, снова сделавшаяся отстраненно-дружелюбной. — Я очень рада, что познакомилась с вами, Вилф. — Их глаза встретились еще, в последний раз, и какое-то мгновение оба не могли отвести взгляд. — До встречи, — прошептала она чуть хрипло и, прежде чем он успел ответить, уже пробиралась через толпу к выходу.

Брим как зачарованный, не стесняясь, смотрел ей вслед: длинные стройные ноги в плотно облегающих брюках, маленькие, изящные сапожки…

— Эй, ты весь свой напиток расплескал, дружище Вилф Анзор, — вывел его из оцепенения Урсис.

— Да, спасибо, — пробормотал он, тряхнув головой в не очень удачной попытке прийти в себя.

— Вот это девушка так девушка, эта мисс Эффервик, — вздохнул Флинн. — Да вы и сами поди заметили, разве нет?

Брим почувствовал, что неудержимо краснеет. Он не сомневался, что выглядит со стороны дурак-дураком.

— Мне кажется, вам лучше восхищаться ею издали, — тактично заметила София. — Знаете, с кем ее связывает молва? С Почетным коммандером Ла-Карном, бароном Торондским, ни больше ни меньше.

— Вот так всегда, — печально, но не без иронии вздохнул Брим. — Всю свою жизнь опаздываю.

— Ну, возможно, все-таки не всегда, — утешила его София. — У вас еще целый день до встречи со стариной Голсуорси на мостике.

— Она права, дружище Вилф Анзор, — вмешался Бородов. — У тебя куча времени на то, чтобы освоиться со всеми этими игрушками, с которыми забавляетесь в полете вы, пилоты. — Он хитро подмигнул ему.

— Мы же не хотим, чтобы вы разочаровали нашего дорогого старпома и иже с ним, — хихикнул Флинн.

Брим медленно улыбнулся.

— Похоже, я начинаю понимать кое-что, — признался он.

Бородов дотронулся длинным когтем до белоснежного рукава Урсиса.

— Будь то мороз иль буря, — нараспев произнес он, — тот медведь, что умней, всегда сохранит свою шубу сухой.

Урсис поднял вверх мохнатый указательный палец.

— Воистину так, друг мой Анастас Алексий, — торжественно произнес он. — Именно сухой и никак иначе!

Ко времени, когда Брим вернулся в свою каюту, лицо Марго Эффервик стояло перед его глазами уже не так отчетливо. Если он и научился чему-то за двадцать восемь лет жизни — так это не перепрыгивать через ступеньку. Всему свое время.