Рулетка судьбы
Шрифт:
Но Собков сам от себя прятал действительную причину нежелания ликвидировать генерала-политика. Совсем недавно он дал себе слово покончить с киллерством. Больше — ни одного трупа. За исключением, конечно, Кузнеца и Ушатого.
— … генерала охраняют профессионалы, поэтому привычные, не раз опробованные способы ликвидации не пригодны. Нужно искать другие. Мы знаем присущую тебе ловкость и нестандартность и надеемся…
Интересно все же, кто это многозначительное «МЫ»? Если сопоставить задание с жесткой позицией генерала-оппозиционера — нет вопросов, все ясно. Не зря ведь сыскари при расследовании любого
— … сроки подготовки — минимальные. Понимаю, уложиться в них нелегко. Об этом я доложил руководству, в ответ получил упрек в непонимании. Так что, начинай прямо с сегодняшнего вечера. Включай в работу боевиков — по мере освобождения. Ну, и сам, конечно, не ленись. Основная надежда именно на твою опытность и характер…
Баянов подошел к двери, ведущей в другую комнату, осторожно приоткрыл ее, заглянул. Петька безмятежно спал, раскинувшись на диване. Полюбовавшись спящим мальчишкой, Николай Семенович возвратился на свое место.
— Итак, все ли тебе ясно?
Собков помедлил и вдруг тихо, едва слышно, проговорил.
— Нет, не все. За что решили замочить генерала?
Баянов всего ожидал, даже резкого отказа. За время службы в органах безопасности многого навидался и наслышался, но проявленный наемным убийцей интерес оглушил его.
— Не понял… Повтори, пожалуйста!
Киллер повысил голос, повторил предельно четко.
— За что я должен замочить генерала?
Баянов наклонился над столом, будто намеревался забодать идиота, невесть что возомнившего о себе. И ударил бы, не будь «идиот» спасителем сына.
— Значит, отказываешся?
Собков отлично понимал, что последует за его отказом. Служба безопасности не жалует «отказников», карает их мгновенно и жестоко. Для этого не требуется ни длительного разбирательства, ни суда. Приговор один: смерть.
Если бы Александр был один — ни на минуты не задумавшись, бросил бы в лицо капитану: да, отказываюсь! Но за его спиной — Ксана и Поленька, которую они решили удочерить. Приходится, смиряя гордыню, думать, в первую очередь, не о себе — о них.
— Нет, пока думаю…
— Заодно подумай и о последствиях своего отказа, — без угрозы, скорее
— жалостливо, посоветовал капитан. — Будь я на твоем месте — трижды подумал бы…
— Спасибо. Так и сделаю.
— Когда окончательное решение?
Сегодня — понедельник. Завтра, максимум послезавтра, Щедрый и Доска замочат Кузнеца. В среду Виковы выведут своего босса на Ушатого. Резерв — еще два дня.
— В конце недели…
За два дня до напряженной беседы с руководителем киллерской группы Баянова неожиданно вызвал генерал Рогов. Неожиданно потому, что обычно задания капитан получает от непосредственного своего начальника — полковника Фломина. Предстоящий визит на «насест» вызвал у него усиленное сердцебиение. Неужели аукнется прокол в Светлогорске? Или — вербовка гомика? Может быть, очередная кадровая перетряска? Когда еще одна группа опытных сотрудников выбрасывается на рынок труда. Пополняет армию безработных, число охранников криминальных и полукриминальных фирм.
С предельно деловым видом вышагивал
Ну, что ж, чем быстрей, тем лучше. Кураторство особосекретной группой день то дня становится опасным. Вдали маячит ее ликвидация. Дотошные журналисты не перестают копаться в обстоятельствах убийства Проколина. Все ближе и ближе подбираются к истине. Соответственно, руководство ФСБ постарается вымарать даже смутные данные о существование, по сути, незаконной организации, уберет всех людей, связанных с ней. В том числе, капитана Баянова…
Наседка сидел в обычной позе. Выставил над плешивой головой
неопрятный клок волос, постукивает по столу неочиненным концом карандаша,
смотрит не на собеседника — на люстру. Будто удивляется, почему из нее не
выкатывается очередное «яйцо». За приставным столиком пощелкивал
карандашами, будто кастаньетами, как всегда, угрюмый Фломин. Грызун.
— Присаживайтесь, Николай Семенович, — пригласил хозяин кабинета. — Разговор — долгий, устанете стоять.
Баянов присел в торце столика, положил перед собой прошнурованную тетрадь с грифом «Сов. секретно» и приготовился вписать в нее очередную ерунду, задуманную начальством. То-есть, изобразить служебное старание. Еще один вид подхалимажа.
— Слышал, у вас — неприятности с сыном? Юрий Львович доложил: пришлось задействовать ваших боевиков… Ну и как сработал знаменитый Пуля?
Под внешне благожелательной оберткой — скрытый упрек. На подобии острой иглы, обернутой шелковистой тканью. Дескать, использовал служебное положение в личных целях, скажи спасибо, если не подвергну тебя наказанию.
В ответ — склоненная голова, покаянный вздох. Умению Баянова маскироваться можно позавидовать. Видел бы сейчас своего куратора Собков — бессонная ночь ему обеспечена. По причине зависти.
— Пока ничего неизвестно, товарищ генерал.
— А что с женой? Выздоровела?
Сказал, будто воткнул в наболевшее сердце острую шпильку. Не замаскированную. С заусеницами. Не только воткнул — изобразив на полном лице этакое сочувствие, принялся поворачивать. Будто отыскивал наиболее болезненные места. Ведь знает, старый садист, о смерти Ларисы, обязательно доложили! Баянов — не та фигура в госбезопасности, о которой можно ничего не знать, тем более, когда это касается судьбы близких родственников.
— Похоронил жену, — кратко ответил вдовец. И набожно перекрестился. Лицо не дрогнуло, не покрылась испариной, вгляд нацелен на «Наседку». — Отпели Ларису…
— Примите наши соболезнования, — оторвал генерал толстый зад от полумягкого кресла, на секунду наклонил лобастую голову. Хохолок затрепетал и снова занял стоячее положение. — Примем все меры для покарания виновника, фактически — подлого убийцы. Юрий Львович займется.
— Спасибо, товарищ генерал…
— Меня зовут Серафим Всеволодович. Мы с вами не на плацу и не на параде… — Рогов внимательно выслушал очередную порцию благодарности, продолжил. — Даст Бог, вызволят вашего сына, хоть это послужит утешением… Не обижайся, Николай Семенович, служба у нас такая, нет времени для переживаний и слез. Поэтому давайте перейдем к делу…