Рулетка колдуна

Гейман Александр Михайлович

— Без Ольсинга не обойтись, — подтвердили маги.

— А в чем причина? Почему только этот меч годится против Черного? — спросил магистр Аррето.

Причина же была в том, что до конца дня, пока не утомился сам Сэпир, с ним бились поочередно многие из воинов и магов: Сиэль, Горыня, Тикей Йор и сам Трор. Не обладай Грэм теперь особым зрением, он бы не понял даже, с кем они бились — Сэпир вначале выкатился из ворот крепости в обличье пылающего колеса с шипами и лезвиями. Так он врезался в строй анорийцев, раня и калеча воинов — но тут его перехватил Сиэль. Грэм видел, кто скрывался в образе колеса — его старый знакомец,

с черным пятном на месте лица, которого он когда-то давно, в другой жизни, встретил в королевском зале Атлана у рулетки Астиаля. Возможно, это различал и Сиэль, но этого было недостаточно: черного колдуна не видело оружие воинов. Поначалу-то дело казалось просто — на то Сиэль и был великим воином, чтобы найти уязвимое место противника и ударить точно по нему. Несколько смертельных ударов — и скрепы колеса распались, оно развалилось на спицы и обод под торжествующие крики анорийской рати. Но рано торжествовали анорийцы — в один миг на место колеса смерти явился какой-то многорукий монстр, и набросился на Сиэля. И вновь враг был сражен — и вновь переменил обличье, уже гигантскому пауку противостоял боец с Увесты. И каждый раз, поверженный в одном своем облике, Сэпир тотчас менял его на другой — пока, наконец, не изнемог даже Сиэль. Так и убрался в свое логово Черный колдун, издевательски хохоча и обещая на следующий день прикончить всех витязей одного за другим.

— А причина в том, — отвечал Вианор, — что наши витязи из раза в раз поражали только личину, но не самого сына Сэрхипа. Обличье — это не сам Сэпир, это его морок, и смерть обличья — тоже не более чем морок.

— Это я понимаю, но что может сделать Ольсинг?

— Это особое оружие, дон Аррето. Оно не лжет — и не принимает никакую ложь. Это истинный меч. Как раз тот, что нужен против Сэпира.

— Теперь понятно! Но как же его достать?

— Может быть, ольски смогут выковать ещё один такой? — спросил кто-то.

Дуанти подтолкнул Грэма в бок. Потихоньку они удалились из большого шатра, где заседал совет.

— Ну? — спросил Дуанти. — Идем? Я высмотрел сегодня нужное место в крепости.

— Идем, но позже, — отвечал Грэм. — Подождем глухого часа.

И вот был такой глухой час, и по счастью, звезды и луну закрывали тучи. Драконом правил Дуанти — днем он все разведал, и теперь они летели к намеченному месту, к башне по соседству с той, где, как сказал Дуанти Тикей Йор, обитал сам Черный Сэпир.

— Поразительно, — негромко заметил Дуанти, — как тихо может лететь Ано. Когда мы летали днем, то крылья так и хлопали.

— Он крадется, — объяснил Грэм. — Ты действительно считаешь, что нам надо вон к той башне?

— А что?

— Там морок вокруг. Так и клубится.

Грэм видел то, что не давалось глазам Дуанти — они-то как раз и мешали ему открыть дверь.

— Так куда же нам причалить?

— Давай рядом, к тому вон шпилю.

Друзья предусмотрительно закрепили за гребень дракона веревку, и теперь они скользнули по ней в оконце башенки.

— Все, Ано, — шепотом произнес Грэм, — спасибо. Поднимайся вверх, как можно выше, и оставайся пока там.

Дуанти фыркнул.

— Мог бы и не шептать, — Ано все равно дышит ещё громче.

— Это не отличить от ветра, — возразил Грэм, — а голос есть голос.

Они осторожно начали спускаться по лестнице и вышли на крышу.

По ней они прошли на чердак и двинулись в ту сторону, откуда веяло холодом и чернотой.

— По крайней мере, — Дуанти тоже перешел на шепот, — Сэпира мы всегда отыщем. Где больше жути и стужи, там и он.

— Моя помощница, — Грэм имел в виду свою асителуи, серую птичку, — вся исщебеталась.

— А у меня в ушах звенит от боя часов на ратуше, — отвечал его друг.

— Так, может быть, мы на месте? Может быть, под нами его логово?

— Погоди, — произнес Дуанти. — Я кое-что придумал.

Он снял с шеи какую-то вещь на шнурке и застыл над ней. Минут через пять с пола послышался слабый шорох. Большой пестрый кот, встав на задние лапы, царапал штаны Дуанти и беззвучно разевал рот. Его глаза так и светились в темноте, — уроки Синда и Эниты пригодились как никогда кстати.

— А я-то думал, что мой талисман — кроличья лапа, — тихо сказал Дуанти.

Грэму ужасно захотелось рассмеяться — как на уроках Робура Слыня, и ещё более не ко времени. Он кое-как сдержался.

— Кот лучше, чем кролик, — утешил Грэм друга. — То, что надо!

— Шнурок, — попросил Дуанти. — Шнурок! Сходи и посмотри, что происходит вокруг.

Он нагнулся, погладил коту уши и брови и поцеловал прямо в нос. Кот с послушанием, не слишком свойственным кошкам, отправился на разведку. А Дуанти достал из кармана маленькое серебряное зеркальце и какую-то проволочку с петлей на конце. Прицепив зеркальце за крючок проволочки, он нашарил рукой подходящий выступ и подвесил зеркальце за петлю.

— Я уже делал так, — объяснил Дуанти. — В Ориссе, только посылал вперед Оглоблю или Скелета. Мы все увидим.

— А услышим?

— Да, проволочка передаст звук. Но тихо!

Сначала в зеркальце была темень и слабые отсветы, затем мелькнул огонек, и потянулись какие-то серые полосы — очевидно, Шнурок забрался куда-то в дымоход или слуховую трубу. Потом послышались и голоса — ведь слух кошек острей человеческого, и магическое ухо Дуанти начало передавать все намного раньше, чем сам Шнурок добрался до места.

— Ничего, вы выспитесь после, ты, лорд Ханга, и ты, лорд Роксбрик, — говорил ледяной и как будто знакомый голос. — В самое черное время приходит самое черное решение — а то есть, самое лучшее.

— Я не понимаю одного, ваше величество, — прозвучал новый голос, — зачем нам выходить на поле против всех этих выскочек из провинции? Оборона куда выгодней!

— Это тебе так кажется, лорд Нордквист, что выгодней. Мы должны уложиться в семь дней. Оставь своему королю знать сроки. Завтра я вырву сердце Бойтура и всех этих горе-рубак. Ты видел — они ничего не могут мне сделать. После такого удара они побегут!

— А если нет?

— А если нет, лорд Топкин, остается седьмой день. Тогда мы выведем Южану на стену моей столицы и пригрозим её казнить! Ручаюсь, этот чувствительный дурак Бойтур отступит — вместе с остальными сентиментальными дураками.

У Грэма похолодело сердце.

— Все, господа, идите, — велел Сэпир.

Кот меж тем пробрался к какому-то оконцу или щели, и в зеркальце наконец появились и образы: комната, тускло освещенная черными свечами, и спины выходящих прочь командиров. Еще был виден сам Сэпир и рыжая женщина с пугающим взглядом жгучих черных глаз — Нейана. Она сразу набросилась на своего сына: