Рука Москвы

Таманцев Андрей

— Теперь вы поняли, что это такое? — спросил Нифонтов, глядя на монитор из-за спины куратора.

— Заговор. Эти документы на право собственности — они всплыли?

— Да.

— Каким образом?

— Они оказались у одного старого гэбиста. Как они попали к нему, неизвестно. Возможно, нашел после войны, когда разбирали архивы, и сохранил. Он предложил Томасу Ребане купить их. За пятьдесят тысяч долларов. Тот купил.

— Что они собой представляют?

— Семьдесят шесть купчих. Вся собственность приобретена незадолго до установления в Эстонии советской власти. Все зажиточные люди поспешно уезжали, распродавали недвижимость по бросовым ценам. Ребане скупал. Сейчас

его наследство оценивается в сумму от тридцати до пятидесяти миллионов долларов. Возможно — больше. Это зависит от конъюнктуры. На его земле действительно построены целые микрорайоны с преобладанием русскоязычного населения. Не только в Таллине, но и в других городах.

— А ведь это, генерал, и в самом деле бомба, — оценил куратор.

— И очень мощная.

— Кто такой этот Томас Ребане?

— Студент-недоучка. Тридцать три года. Метр восемьдесят, худой, блондин. Кличка Фитиль. В прошлом — мелкий фарцовщик и ломщик чеков. В советские времена отсидел шесть месяцев за мошенничество. В ноябре девяностого года попался в Ленинграде за те же дела — обувал финнов. Получил бы года три, но тут Эстония вышла из состава СССР, дело закрыли, а его выслали на родину.

— В статье обозревателя «Рейтер» сказано, что он художник, — вспомнил Олег Иванович.

Нифонтов усмехнулся.

— Художник-абстракционист. Почувствуйте разницу. Для него это всего лишь способ кадрить богатых иностранных туристок. Что еще? Пьяница, бабник. Но по отзывам — малый вполне безобидный. И даже не лишенный обаяния. Скромное обаяние раздолбая.

— Вы сказали, что он купил купчие за пятьдесят тысяч долларов. Откуда у раздолбая такие деньги?

— По некоторым предположениям, это деньги национал-патриотов. Они были заинтересованы, чтобы купчие эсэсовца оказались у Томаса Ребане.

— По предположениям — чьим?

— Людей, которые введены в его окружение.

— Это ваши люди?

— Наши. Но лишь до тех пор, пока считают наши действия правильными.

— Вот как? Как они определяют, что правильно, а что неправильно?

— Я сам иногда задаю себе этот вопрос. Но они определяют.

— Мне непонятна, генерал, уклончивость ваших ответов, — со сдержанным неудовольствием проговорил куратор. — Это ваши сотрудники?

— Нет.

— Агенты?

— Это отдельная тема. Я имел намерение обсудить ее с вами. Ваш вызов опередил меня.

И вновь в тоне посетителя прозвучала некая напряженность, причины которой Олег Иванович не понимал, и это вызывало его раздражение. Но за много лет на ответственных постах он научился не только скрывать свои чувства, но и управлять ими. И потому вернул разговор в прежнее русло:

— Достойный у этого эсэсовца внук, ничего не скажешь.

Ответ Нифонтова чрезвычайно удивил куратора:

— Он не внук.

— То есть? Кто же он?

— Однофамилец. И только.

— Не понимаю.

— Национал-патриотам понадобился наследник Альфонса Ребане, чтобы реализовать схему заговора, — объяснил Нифонтов. — Они выбрали на эту роль его. Подготовили необходимые документы. Попытались убедить его, что родители скрывали, кем был его дед. Ему эта роль не понравилась, попытался сбежать…

— Почему?

— Испугался. Для любого нормального человека узнать, что ты внук штандартенфюрера СС — это, знаете ли, не лучший подарок. Тем более, когда точно знаешь, что никакой ты не внук.

— А он знал?

— Да. Он носил фамилию матери. Ее брак с отцом Томаса не был зарегистрирован. Фамилия у его отца была Кюннапуу.

— Но потом, как я понимаю, он с этой ролью смирился, — заметил куратор. — Судя по интервью, которое он дал агентству «Рейтер».

— Его купили. Роскошные апартаменты в гостинице «Виру», белый «линкольн»-лимузин с водителем, пресс-секретарь, охрана. Репортажи по телевидению, снимки

на первых полосах газет. Национал-патриоты создавали ему имидж. И ему это понравилось. Но сначала очень хотел сбежать. Поэтому в Таллине его держали под домашним арестом, а когда начались съемки фильма «Битва на Векше», перевезли под Тарту на гауптвахту спецподразделения «Эст». Камера была обставлена, как номер в приличной гостинице. Чтобы внук национального героя не испытывал никаких неудобств, но не сбежал. На роль наследника Альфонса Ребане он очень хорошо подходил.

— Почему именно он?

— Сирота.

Нифонтов потянулся из-за плеча куратора к клавиатуре компьютера и открыл другой файл.

— Здесь ответы на многие вопросы. Это докладная записка начальника оперативного отдела генерала Голубкова. Этой темой занимается он.

— Господи Боже! — пробормотал Олег Иванович. — Генерал Голубков. Как только он появляется в деле, сразу возникают проблемы.

— Наоборот, — возразил Нифонтов. — Как только возникают серьезные проблемы, я вынужден подключать к делу генерала Голубкова.

— Знаю. Я о другом. Был полковником — понятно, рвал удила. Но теперь-то, когда стал генералом, неужели не утихомирился?

Но и на этот раз Нифонтов никак не отреагировал на шутку собеседника.

— Ладно, — сказал Олег Иванович. — Посмотрим, что он написал.

«24 февраля в 20.30 от старшего лейтенанта Авдеева, присутствовавшего на презентации съемок фильма „Битва на Векше“, поступило сообщение о том, что во время проводимого режиссером-постановщиком фильма Кыпсом мастер-класса между артистом Злотниковым и командующим Силами обороны Эстонии генерал-лейтенантом Кейтом возник конфликт, в результате которого Злотников нанес Кейту оскорбление действием, за что был арестован охраной командующего и увезен в неизвестном направлении, предположительно — на гауптвахту расположенной поблизости базы спецподразделения „Эст“…»

«Злотников». Фамилия показалась почему-то знакомой. Олег Иванович попытался вспомнить, но не смог.

— Что за конфликт? — спросил он. — Почему он возник?

— Артист Злотников играл роль полкового разведчика. По сценарию фашисты захватывают его в плен, а затем Альфонс Ребане перевербовывает его. Вместо этого Злотников выкрал штандартенфюрера и доставил к своим. В массовке в роли фашистов был задействован отряд спецподразделения «Эст», элита Сил обороны Эстонии. Кейт устроил публичный разнос командиру отряда, Злотников за него заступился. Слово за слово. В результате Кейт обозвал Злотникова русской свиньей. Тот потребовал извиниться. Кейт отказался. Ну и…

— Злотников нанес командующему оскорбление действием, — закончил Олег Иванович. — Какое?

— Дал по морде.

— Командующему Силами обороны Эстонии? Неслабо. Как этот артист оказался в Эстонии?

— Случайно. Выбрали в картотеке Мосфильма. По типажу «простецкий русский парень из крестьянской семьи».

— Случайно? — переспросил Олег Иванович.

— В общем, да.

— И что было дальше?

— Читайте.

«Инцидент был заснят оператором программы „Новости“ русской редакции Таллинского телевидения. Предполагая, что видеозапись может быть использована для обвинения Злотникова, старший лейтенант Авдеев предложил телеоператору продать кассету, мотивируя это тем, что репортаж все равно не будет показан на эстонском телевидении. Оператор согласился и запросил три тысячи долларов. Авдеев просил санкционировать покупку кассеты и передать ему необходимые средства, так как таких денег у него не было. Я дал разрешение и отправил в российское посольство в Таллине шифрограмму с указанием выдать Авдееву указанную сумму…»