Руины
Шрифт:
Молодые люди много загорали, купались, ныряли. Через несколько дней они так сгорели на солнце, что кожа начала шелушиться и облезать. Кроме того, они плавали на лодках, играли в мини-гольф и собирались пойти кататься на лошадях.
Однажды вечером Эрик уговорил всех арендовать парусную шлюпку, но оказалось, что он умеет управлять ею далеко не так хорошо, как говорил. Поэтому им пришлось отбуксировать ее обратно в док. Все это было довольно тяжело и дорого. Зато на ужин в качестве компенсации Эрик угощал всех морепродуктами и пивом.
Эрик ничего не знал о связи Стейси и грека. В тот вечер он ушел спать сразу после ужина,
Греки пили текилу и приплясывали под музыку. Увидев ребят, они предложили выпить с ними. Стейси сидела рядом с Доном Квиксотом, они беспрерывно болтали, едва понимая друг друга, много смеялись. Бутылки с текилой опустошались одна за другой. Ребята быстро опьянели.
1
Бельведер — надстройка над зданием (обычно круглая); павильон, беседка на возвышенном месте.
Через некоторое время Эмми обернулась и увидела, как Стейси обнимается с греком. Это продолжалось недолго. Минут пять поцелуев, легкое прикосновение к ее левой груди… Дон Квиксот предложил Стейси пойти к нему в комнату…
Утром о том, что было между Стейси и Доном Квиксотом, никто и не вспоминал. Греки были очень деликатны и вежливы. Казалось, что Эрику они тоже понравились. Он даже просил их научить его каким-нибудь ругательствам на греческом. В общем, все хорошо ладили друг с другом, и вместо компании из четырех человек получилась довольно веселая компания из восьми.
Через некоторое время ребята выяснили, что Генрих, оказывается, оставил записку. Однажды утром Матиас показал ее Эмми и Джефу. Записка была на немецком, а внизу листа была нарисована карта.
Сами они, конечно, не могли прочитать записку, поэтому Матиас перевел ее. Там не было ничего о наркотиках или полиции (Эрик как всегда поторопился с выводами и как всегда заранее начал сгущать краски). Оказывается, некоторое время назад на пляже Генрих познакомился с девушкой. Ей надо было уезжать прямо в день их знакомства, потому что ее пригласили на работу на археологические раскопки. Эти раскопки проводились на шахтах, по добыче серебра или изумрудов, но Матиас точно не помнил, что ему говорил брат.
Генрих провел с этой девушкой целый день. Они пообедали и пошли купаться. Потом он пригласил ее к себе в комнату, они вместе приняли душ и занялись любовью. А потом она уехала.
В ресторане во время обеда девушка на салфетке нарисовала карту, объяснила, где проходят раскопки, и сказала, что была бы рада, если он тоже приедет туда.
После того как она уехала, Генрих постоянно говорил о ней. Он не ужинал и никак не мог уснуть. Уже глубокой ночью он встал и объявил Матиасу, что решил присоединиться к археологической экспедиции.
Матиас считал, что брат поступает очень глупо и необдуманно. Ведь он слишком плохо знает эту девушку. Кроме того, их каникулы были в самом разгаре, и археологическая экспедиция совсем не входила в их планы. А Генрих сказал, что не просит ехать вместе с ним и даже не спрашивает разрешения на это, а просто сообщает, что уезжает. Он поднялся с постели и начал собирать вещи.
Они
Матиас накинул на себя что-то и пошел на улицу, чтобы освежиться, успокоиться и выпустить пар, но потом передумал и решил зайти в круглосуточный бар, который был на первом этаже отеля. Было уже три часа ночи. Он выпил две кружки пива, одну — быстро, почти залпом, а вторую — медленно, наслаждаясь каждым глотком напитка.
Когда он вернулся в номер, на его подушке лежала эта записка. А Генриха уже не было.
Записка занимала примерно три четверти листа, хотя когда Матиас читал ее на английском ребятам, она показалась короче. Эмми подумала, что он опускал некоторые подробности, чтобы не раскрывать детали происшедшего, но это было не так важно, ведь главный смысл был вполне понятен.
Генрих писал, что Матиас часто пугает роль брата с ролью родителей. Он простил его за такое поведение, но мириться с этим не мог. Он писал, что Матиас может считать его дураком, но он верит, что тем утром он действительно встретил свою любовь. Он никогда бы не простил себе или Матиасу, если бы упустил этот шанс, даже не поборовшись за свое счастье. Генрих говорил, что постарается вернуться ко дню их отъезда, хотя не обещает этого. Он надеется, что Матиас сможет хорошо отдохнуть и повеселиться, пока его не будет. Если Матиасу станет одиноко, он всегда сможет присоединиться к их археологической экспедиции, ведь они находятся всего лишь в нескольких часах езды на запад. В конце записки Генрих нарисовал карту, по которой можно добраться до лагеря экспедиции.
Слушая рассказ Матиаса, Эмми все больше и больше убеждалась в том, что Матиас хочет, чтобы ребята помогли ему, дали совет и поддержали.
Они сидели на веранде в отеле и завтракали. На столе у них были яйца, оладьи, гренки, сок, кофе, чай и огромное количество свежих фруктов.
Небольшая лестница вела от веранды к пляжу. Чайки подлетали совсем близко, выпрашивая еду. Эмми слышала шум прибоя, смотрела на море, пляж. Там пожилая пара рассматривала ракушки, трое рабочих отеля в это время чистили и разгребали песок, а мимо пробегал спортсмен. Было еще совсем рано, около семи часов. Матиас разбудил Эмми и Джефа, позвонив в их номер по телефону в холле. Стейси и Эрик все еще спали.
Джеф наклонился над картой, рассматривая ее. Эмми понимала, что Матиас ждет именно его совета. Но Эмми не обижалась, она уже привыкла к этому. Джеф вызывал доверие у людей, у него всегда спрашивали совет, просили помощи.
Эмми сидела откинувшись в кресле, и наблюдала за тем, как Джеф осторожно разглаживает записку рукой и внимательно ее рассматривает. У Джефа были темные вьющиеся волосы, а цвет его глаз часто менялся. Они были у него то светло-ореховыми, то зелеными, то бледно-карими. Он не был таким высоким, как Матиас, не был и таким широкоплечим, но, несмотря на это, он казался крепче и сильнее. Во всем его поведении чувствовалась основательность, уверенность и спокойствие. Именно эти качества, по мнению Эмми, помогут Джефу стать хорошим доктором.