Ручной Привод
Шрифт:
И брезгливо дотронулся носком ботинка до ближайшей лопаты.
– Потому, господин старший помощник, что нас сюда и послали уголек кидать, – объяснил Бизон. – Иначе что бы мы делали сотню лет?
Бандера состроил унылую рожу, что резко контрастировало с веселым выражением глаз. Похоже, приятели ждали, что новый начальник задаст идиотский вопрос, и теперь широко улыбались. Где-то в глубине «искры».
– Кстати, об амнистии ничего не слышно?
– Или условно-досрочном?
– Может, походатайствуете?
– А
– Брат Бандера благодарить умеет, потому мы здесь и оказались.
– Это старая история, брат Бизон, господину старшему помощнику неинтересно.
– Называй без чинов.
– Опять забылся, брат Бандера. Спасибо тебе.
– Пожалуйста, брат Бизон. Обращайся, если что.
Балаган начал раздражать.
– Будете и дальше дурака валять, на УДО не рассчитывайте, – с чувством произнес Ясень.
– Намек поняли!
– Никаких дураков!
Но глаза приятелей противоречили послушному тону. И Бизон, и более простой Бандера смотрели на Виктора так, словно знали нечто ему пока недоступное, и это знание превращало его приказы и обещания в пустой звук.
«Надавить?»
Но внутренний голос, ответственный за общение с народом, помалкивал. Получается – не время.
Вторая топка печи закрывалась блестящей металлической шторкой, над которой белой краской было выведено: «Вы умираете, мы делаем все остальное!» К шторке подходил ленточный транспортер, в начале которого стоял шикарный, красного дерева гроб с бронзовыми ручками. Наверху поговаривали, что за дополнительную плату умельцы вырезали на крышке и стенках сценки из жизни усопшего. Ясень обошел похоронный ящик, барельефов не обнаружил – видимо, покойник при жизни был прижимист, – после чего покосился на приятелей:
– Показывайте!
Бизон обернулся к напарнику:
– Приборы!
Второй кочегар бросился к манометру.
– Давление в порядке!
– Дубина! Температура!
– Подходящая!
– Тогда вперед.
Бизон подошел к началу транспортера, подождал возвращения напарника, после чего кочегары стянули бейсболки, Бизон вытащил из кармана бумагу, сильно похожую на счет-фактуру, и плаксивым голосом зачитал:
– Сегодня мы провожаем в последний путь Валентина Васильевича Никифорова. Мужчину, прожившего долгую и честную жизнь…
«Опять цирк!»
– Его «искра» уже наверху, – буркнул Ясень. – Для чего балаган?
– Проявляем уважение, – объяснил Бандера. – Но если вы приказываете ускорить процедуру – пожалуйста.
И почему-то икнул.
Бизон положил бумажку на крышку и надавил на красную кнопку. Кочегарка наполнилась траурной музыкой, транспортер загудел, гроб двинулся к печи. Бизон и Бандера махали вслед платочками.
– Это и есть уважение?
– Прощаемся, господин старший помощник. Так принято.
Шторка поднялась,
– Теперь Валентин Васильевич Никифоров видит свет в конце тоннеля.
– Хватит паясничать.
– Как прикажете.
Платочки исчезли.
Виктор проследил, как гроб въехал в печь, а когда топка закрылась, повернулся к раздолбаям подчиненным.
– Что будет с прахом?
– Соберем и отдадим.
– Безутешным родственникам?
Приятели в унисон затрясли головами:
– Кто же нас родственникам покажет, господин старший помощник? В здравом-то уме? Прах мы администратору отдаем под роспись.
Опять прокол. И опять небрежно скрытое веселье в глазах приятелей.
«Спокойно! Ты новичок, они присматриваются. Никто не говорил, что будет легко!»
Виктор кивнул:
– Ясно, показывать вас приличным людям не следует.
– Да где их взять, приличных-то? Такая шантрапа кругом, даже страшно делается. Вот на прошлой неделе одного жгли…
«Пора брать ситуацию в свои руки!»
– Моральный облик туземцев обсудим позже. – Ясень уверенно прошел к стоящему в углу грубому деревянному столу и уселся на стоящую рядом с ним лавку. – Присаживайтесь.
– Благодарствуем.
Два металлических шкафчика – видимо, с одеждой. Постеры с обнаженными красотками на стене. Нижние края плакатов усеивали номера телефонов и короткие пометки: «Ленка», «Маринка», «медсестра из травмы»… Приятели определенно пользовались успехом у женской половины персонала. Еще одна надпись: «Зинка». Телефон правильный. Виктор сумел удержаться, ничем не выдал, что обратил внимание на запись, и перевел взгляд на пожелтевшую афишу, с которой на посетителей таращились наряженные в облегающие белые комбинезоны лохматые.
«Братья Хаджи-Мурат! Воздушная эквилибристика и уникальные мотоциклетные трюки!»
– Это нас Черепаныч в Воронежский цирк пристроил по старой памяти, – объяснил Бизон. – Когда надо было из Михайловской лет на десять убраться.
– А то примелькались.
– Хорошее было время. Гвоздями программы работали. В Липецке гастролировали, в Хабаровске… Нас хотели в Монте-Карло взять, но не сложилось.
– Побоялись, что мы за рубежом останемся.
– Еще в советское время было.
– Не будешь же объяснять, что мы тогда по Монте-Карло каждую ночь шарились.
– Оставь, брат Бандера, господину старшему помощнику неинтересно.
Приятели расположились на лавке, выставили на стол локти, подперли кулаками подбородки и верноподданно уставились на Виктора, всем своим видом показывая, что готовы внимать. На предплечье Бизона всеми оттенками синюшного сверкала вытатуированная фраза: «Коронован в полночь». Толстенное предплечье Бандеры украшалось зеленым драконом, прихлебывающим из пивной кружки.