Ручеёк
Шрифт:
«Постой! — подумал я. — А не танцуют ли они?»
Быстренько собрался и побежал.
До самого болота поле было засеяно рожью. И хотя рожь уже была довольно высокой, но еще не успела зацвести. Я вышел в поле и, чтобы не заметили журавли, стал подкрадываться вдоль ржи.
Приблизился к болоту, смотрю — журавли, должно быть, уже напились и выходят из болота на более сухое место. Вышли и собрались в одно место в кружок. В это время журавль, оказавшийся посередине, вдруг закурлыкал и несколько раз весело подпрыгнул.
Некоторые приседают да подпрыгивают, с места на место перескакивают, становятся друг другу под крыло. Подумаешь, что это не птицы, а артисты танцуют.
Увидев пляску журавлей, я так обрадовался, что совсем перестал прятаться от них. Встал во весь рост и поверх ржи наблюдаю. Очень уж интересно плясали журавли, и я не стерпел — захохотал.
Конечно, журавли меня заметили и, поднявшись с земли, улетели…
ДРУГ МИХАЙЛО
(Рассказ)
В липовом лесу находится пасека нашего колхоза. На этой пасеке вот уже несколько лет живут дедушка Ивусь и тётушка Натуся. Для них построен там домик. Летом дедушка Ивусь следит за пчёлами и ловит в реке рыбу. А зимой ходит на охоту.
Однажды я со своим приятелем Петей пошёл в этот лес за грибами. Когда мы подходили к пчельнику, стало уже смеркаться. А чтобы вернуться домой, нужно было несколько километров пройти тёмным лесом. Петя начал побаиваться. Я и сам немного робел, но решил не показывать этого: стыдно — я же старше его.
— Ты, наверно, боишься идти домой, — говорю я Пете. — Давай заночуем на пасеке. Может, дедушка Ивусь нас мёдом угостит…
Пошли мы к дедушке. Увидев нас, тётушка Натуся удивилась.
— Куда вы, ребятки, на ночь глядя идёте? — спрашивает.
— За грибами пошли, — отвечаем мы с Петей в один голос, — да вот заблудились…
— Грибов-то хоть нашли? Когда блуждают, обычно их находят много, — говорит тётушка Натуся.
— Найти-то нашли, да собирать не стали: всё искали дорогу домой, — отвечаем мы, снимая с плеч пустые кузовки.
И правда, мы несколько раз натыкались на грибные места, но ни одного гриба не сорвали. Петя не поспевал за мной и даже собранные до этого грузди растерял.
— Ах вы, детки, детки! — распекает нас тётушка Натуся. — Хорошо, что сюда попали. А то ведь ночью в лесу какого угодно зверя можно встретить. И волки, и медведи есть…
Через некоторое время подошёл и дедушка Ивусь.
— Э-э!.. — сердито произнёс он, увидев нас. — Вот, оказывается, кто это наделал! Сегодня здесь никого больше не было. Нет, ребятки, так нельзя, без спросу… Попросили бы, я и сам бы вам дал…
Мы никак не можем понять, о чём говорит
— Нет, — отвечаю я, — мы ничего вашего не трогали.
— А не вы трясли яблоню, что за пасекой?
— Не-ет, мы и не видели эту яблоню.
— Удивительно! Кто же это сделал? — сокрушается пчеловод. — Я семь лет назад это дерево привил. Привитая ветка большая уже стала. В этом году яблоки уродились, но кто-то прошлой ночью сорвал их. Сильно, видать, трясли дерево: много яблок попадало. Сладкие все съедены, только кислые остались. А главное — ветки поломаны.
Мне показалось, что дедушка Ивусь всё ещё не верит нам. После этого и ночевать у пчеловода расхотелось. И хотя слова тётушки Натуси о том, что в лесу есть волки и медведи, испугали нас, мы всё же решили возвращаться домой. Очень уж задело за живое то, что сказал дедушка Ивусь про озорство.
Взяв свои кузовки, мы собрались было покинуть пасеку. Хорошо что вступилась тётушка Натуся.
— Ты, Ивусь, — сказала она, — не расстраивай ребят из-за своих кислых яблок. Видишь, на ночь глядя домой собрались идти?
— Нет, нет, я их не отпущу! Яблок не только кислых, а и сладких я не жалею. Но что ветки поломали — вот жалко, — принялся успокаивать нас дедушка Ивусь.
Потом он велел тётушке Натусе накормить нас и сам принёс плошку меда.
— Вот, — сказал он, — мёду отведайте. В этом году много собрали.
Мы поужинали, попили чаю с мёдом и устроились спать. Утром я проснулся ещё на заре, лежу и слушаю птичьи голоса. Совсем недалеко, где-то за пасекой, сова кричит: «Тьвик, тьвик!» Вдруг где-то рядом раздался треск сухих сучьев. Потом показалось, будто кто-то грузно упал. Я прислушался. Зашумело дерево, как в бурю. Что же это может быть такое? Наверно, заслышав этот шум, залаяла собака.
Я поднялся, посмотрел в окно. На дворе уже светало, и можно было кое-что разглядеть. Собака залаяла еще сильней и побежала за ограду. Гляжу — яблоня трясётся. Тогда я быстренько разбудил дедушку.
— Дедушка Ивусь! — кричу. — Вашу яблоню кто-то трясёт! Наверно, яблоки крадут!
Дедушка проснулся и выбежал во двор. За ним — я. Видим — под яблоней копошится кто-то лохматый, а потом привстал и принялся трясти дерево.
— Э-э, — сказал дедушка Ивусь, — вот, оказывается, кто озорует. Теперь всё понятно.
— Кто?
— Друг Михайло. Медведь! — пояснил дедушка Ивусь. — Давно он бродит в этих местах, косолапый. Нет, так спать не годится: скоро он приловчится и мёд красть!
Услышав наши голоса, медведь медленно повернулся и скрылся за кустами. А дедушка принёс ружьё и, чтобы испугать медведя, выстрелил.
Утром мы с Петей собрали около пасеки много грибов и вернулись домой с полными кузовками.
Александр ГАЛКИН