Рубины леди Гамильтон

Егорова Алина

Гамильтон обладала еще одним неоспоримым достоинством. Она была не только преподавателем социологии: Эмма возглавляла собственную фирму и являлась главным специалистом. Фирма приносила хороший доход, что обеспечивало ее владелице безоблачное существование. Феликса восхищали способности Эммы из ничего сделать многое, ее целеустремленность и активная жизненная позиция.

С такой женщиной нигде не пропадешь. У нее связи, положение в обществе, бизнес – что еще нужно, чтобы ощущать уверенность в завтрашнем дне? Она, словно звезда, сияет собственным светом и освещает путь другим. Потянешься за ней – и сам окажешься на ее высоте.

С

Викой все иначе. Прежние чувства к ней перегорели, она, некогда любимая, сошла с Олимпа, утратив статус небесного создания. Она по-прежнему оставалась славной девочкой, но, увы, стала обычной. Таких, как она, на свете много. Феликс – с меркантильной точки зрения – понимал, что Вика не выведет его на более высокий уровень, с ней он так и останется среднестатистическим наемным работником. Придется брать кредит, чтобы купить квартиру, потому что на съемных квартирах они постоянно жить не смогут, а вариант совместного проживания с его бабушкой или у Вики с ее мамой в их однушке даже не рассматривается. Он будет вкалывать, как лошадь, а денег все равно не хватит ни на что, а потом еще и дети пойдут. Свежесть их отношений уже прошла, и, как легким бризом, потянуло первым холодком, а дальше, на безденежье и в тисках быта, все станет только хуже. Потом, возможно, когда дети вырастут и они наконец-то выплатят ипотеку, Феликс и Вика смогут насладиться жизнью. Это только в кино пара влюбленных голубков, изрядно хлебнувшая из горькой чаши житейских трудностей, по-прежнему безмятежно воркует. Возможно, трудности укрепляют любовь, только он не хочет ни трудностей этих, ни такой любви. Жить-то хочется сейчас, а не потом, когда молодость уже прошла! То есть и потом тоже, конечно, хочется пожить, но сейчас этого хочется гораздо сильнее.

Ленинград, 1967 г

По залитой солнцем набережной лениво ползли усатые троллейбусы, Нева плескалась, нежно лаская волнами гранит. На ступеньках у самой кромки воды, на манер Аленушки, сидела девушка, рядом с ней стояла большая спортивная сумка. Девушка была юна и печальна. Дом ее остался далеко позади, и в этом городе, куда ее привез скорый утренний поезд, она оказалась одна. Что ей делать дальше, она не знала и даже не пыталась об этом думать. Чтобы ответить на этот вопрос, ей требовалось прежде разобраться с неоднозначной ситуацией, в которую она попала. Ситуация касалась чувств, и это обстоятельство сильно все усложняло.

Солнце палило, заставляя все живое укрываться в тени. Девушка встала со ступеней и пошла по набережной, пересекла улицу и побрела в глубь тенистых дворов между старинными зданиями университета. В одном из двориков она присела на скамейку, по-прежнему пребывая в глубокой печали.

– Ты на курсы приехала? – прозвенело над ее ухом. Из-за спины показалась рыженькая улыбчивая мордаха, а затем ее хозяйка – одетая в простецкое ситцевое платье, деревенского вида девица.

– На какие курсы? – не поняла Эмма.

– Подготовительные. Ты на какой факультет поступаешь?

– Я?!

– Я на филологический. Хочу стать переводчиком. За методичкой приехала, а библиотека уже закрылась. Пока в общежитие устраивалась, пока дорогу нашла, вот и не успела. Но ничего, завтра приду вовремя.

Эмма обернулась и увидела позади себя металлическую вывеску «Библиотека ЛГУ».

– Меня Надей зовут, я из Смоленской области, из Ярцева, – представилась девица. – А ты?

– Эмма,

из Закарпатья.

– Здорово. Ты тоже в общежитии на Благодатной поселилась?

– Нет.

– У родственников живешь? Вот везуха!

– Нет у меня здесь родственников. Я к парню приехала, а к нему нельзя.

– Так куда же ты теперь?

– Не знаю.

– Ну как же… Не на вокзал же тебе идти? А давай-ка вот что! Пойдем со мной в общежитие.

Эмма не возражала. Девушка ей понравилась, и она решила не отказываться от приглашения. Они пересекли добрую половину города и приехали к старому кирпичному зданию, от унылых стен которого так и веяло казенной бедностью. На входе сонная вахтерша равнодушно глянула в серый пропуск Нади.

– Абитуриентки? – спросила она и выдала ключ с номерком.

– Пошли быстрее, пока комендантша не ушла, – Надя подхватила Эмму под локоть и потащила ее за собой. – Елизавета Николаевна! – прокричала она, заметив в конце коридора выходившую из кабинета женщину.

Та уже достала ключи и собралась запереть дверь.

– Елизавета Николаевна! Тут девочка из Закарпатья. Только что приехала, – запыхавшись, вымолвила Надя.

– У меня рабочий день закончился. Раньше надо было приходить.

– Но она же только что с поезда.

– Ладно, заходите. Только постельное белье я вам выдать не смогу, кастелянша уже ушла.

– В комнате матрас есть, а простыней я с тобой поделюсь – их по две штуки дают, – шепнула Эмме Надя.

– Давайте направление и паспорт.

Эмма протянула паспорт, а вот с направлением вышла незадача.

– Гамильтон Эмма Львовна, – прочитала вслух комендантша. – Интересная фамилия! А где направление?

– Она только с поезда, направление взять не успела, – ответила за нее Надя.

– Хорошо. Поселю вас вместе. Направление завтра принесете.

Вечером девушки сидели за колченогим общежитским столом и пили чай, вскипяченный в банке с помощью дорожного кипятильника. Пили по очереди – из Надиной кружки, потому что у Эммы своей не оказалось. Из продуктов у нее было только оставшееся после поезда печенье и сваренные вкрутую серо-синие яйца. Домовитая Надя достала из своей объемной дерматиновой сумки различную снедь. Помимо домашних пирожков с капустой и котлет, у нее нашелся сахар, заварка и сливовое повидло.

Надя приготовилась слушать. Ей страсть как хотелось узнать историю чужой любви. Она, простая, открытая девушка, сама, как на духу, выложила Эмме все свои тайны и ожидала от нее того же. Обладавшая закрытым характером интроверта, Эмма отнюдь не была склонна к подобной откровенности, но Надя покорила ее своей душевностью, и она не стала ломаться.

Сойдя с поезда, Эмма с воодушевлением отправилась искать нужный адрес. Ее ошибочно направили в другой конец города, где никто и не слышал о такой улице. Сумка оттягивала плечо, новые туфли натерли ноги, но девушка, не унывая, наматывала километры вокруг какого-то завода на окраине. Людей рядом не оказалось, чтобы уточнить адрес, и она шла наугад. Она выбралась к остановке, но ей опять не повезло – подошедший автобус отвез ее на конечную. Помыкавшись по городу и изрядно устав, Эмма все-таки нашла затерявшийся на Васильевском острове обшарпанный дом, оказавшийся студенческим общежитием. Несколько раз сверила адрес и двинулась внутрь. Она почему-то была уверена, что ее любимый проживает в отдельной квартире.