Рубин
Шрифт:
– Сверять будут не со мной, а с моим родителем. А он, как ни крути, все равно будет дедом. Да и для того, чтобы этот обряд провести, нужны причины. Отец не станет требовать выявления родства. По большому счету, ему вообще наплевать, от кого ты забеременеешь. Трон унаследует Галлахер. До меня и моих детей никому нет дела.
– У меня пойдут крови, и все будет хорошо, – постановила Рубин и откинулась на подушки.
– Прости, что затеял этот разговор, но лучше все это обговорить сейчас.
–
– Отчего же, – хмыкнул Ордерион. – Я знаю, что делать, чтобы ты не понесла. Хотя если твои женские дни уже на следующей неделе, то можно вообще об этом не думать, а просто получать удовольствие.
Рубин прижала ладони к щекам, которые внезапно покраснели.
– Нет, – отчеканила она. – До кровей ты ко мне не прикоснешься.
– А если они не пойдут?
– Пойдут. – Она повернулась на бок спиной к Ордериону.
– Упрямая… И очень соблазнительная в этой рубашке, – прошептал он.
Рубин почувствовала прикосновения его пальцев к своей спине и вздрогнула.
– Я хочу спать, – произнесла она.
– Спи. – Он продолжал нежно гладить ее по спине.
Рубин пресекла всякие попытки ее возбудить, натянув одеяло на плечи.
– Моя, – прошептал ей на ухо Ордерион и прикусил мочку уха.
– Я сплю.
– Я вижу. – Он стал водить носом по ее щеке.
Рубин накрылась одеялом с головой и услышала стон разочарования.
– Я сплю! – громко констатировала она и закрыла глаза.
Глава 12
Между ног свело так сладко, что лежать спокойно Рубин больше не могла. Она потерлась ягодицами о бедра Ордериона. Он что-то спросонья пробурчал, но руку от сокровенного места не убрал, продолжая вытворять безобразие пальцами.
Ощутив сквозь шелк ночной рубашки, которая сбилась на ягодицах, весомое подтверждение того, что Ордерион возбужден, Рубин прикусила губу и начала активнее о него тереться.
Принц забрался к ней под одеяло, когда Рубин пыталась уснуть, из-за чего она потом еще долго мучилась, насильно держа веки закрытыми. А Ордерион, улегшись рядом, тут же отправился к богу сна на поклон! «Разве можно так издеваться?» – тогда подумала она и отругала себя за несдержанность.
Предупреждала Сурими, что если «это дело» понравится, то потом им захочется заниматься регулярно! Вот и результат не заставил себя ждать. Она позволила этому мужчине, который ей пока не жених, начать наверстывать упущенное за ночь. Прогнать бы его прочь! Но уж больно умело он ее в сторону греха склонял.
Рубин уткнулась носом в подушку и простонала.
– Дева, ты меня с ума сводишь, – услышала она сиплое над ухом и согнула ногу, повинуясь
Ордерион плавно двинулся вперед и целиком заполнил ее тело. В этот момент Рубин поняла, что точно больше не спит. Подушки сбились где-то над головой. Она цеплялась за них, пока он стягивал с ее плеч рубашку. Обе его ладони накрыли грудь, терзая ласками пальцев соски. Прохлада простыни остужала жар, исходящий от тела, и Рубин терлась о нее, подавая бедра навстречу Ордериону.
Ночная рубашка сбилась куском ткани на талии. Сильные руки заскользили под нее, чтобы погладить живот и спуститься ниже. Все чувства разом обострились. Гладкость простыни, мягкость подушки у щеки, аромат Ордериона на наволочке, ветерок, колышущий шторы, трение матраца об основу кровати, шелест потоков маны вокруг…
Рубин повернулась на живот, меняя положение. Желание тереться спиной о грудь Ордериона заставило ее разогнуться. Она оказалась практически сидящей у него на коленях, ощущая мягкий лен рубашки, которую Ордерион так и не снял.
Его волосы рассыпались по ее плечам и упали на грудь. Черные с багровым пряди смешались с бело-золотыми, мерцая калейдоскопом цветов и красок. Совместные стоны зазвучали в унисон, нарушая тишину раннего утра. Волны света, исходящие из ее тела, смешивались с маревом маны вокруг и прошивали Ордериона насквозь, даря новое удовольствие. И все ритмично и так просто, будто именно для такого единения оба были рождены.
Вибрация разошлась волнами от живота Рубин, охватывая трепещущее тело и выбивая из груди весь воздух. Принцесса запрокинула голову, оглашая этот момент гортанным стоном и чувствуя, как Ордерион рассыпается в пыль вместе с ней.
На кровать рухнули синхронно: Ордерион со спущенными штанами, а Рубин с рубашкой, обмотанной вокруг талии. Не хотелось ничего говорить. Было лень даже шевелиться. Нега охватила тело и зазывала провалиться в новый сон.
– Так хорошо не бывает, – услышала Рубин рядом с собой низкий бархатный голос.
– Тебе виднее, – только и смогла ответить она.
– Моя дева… – руки, испещренные знаками силы, оплели талию, – ты так прекрасна поутру. О каких раздельных спальнях ты речи вела?
– Не помню, – призналась Рубин.
– Вот и не вспоминай, – произнес он и прижался губами к ее шее.
Кажется, она уже не против и повторить…
Щелчок замка, шаги, непонятный сдавленный возглас.
– Извините, ваше высочество, ваше высочество, – промямлила Азагриэль и закрыла распахнутую настежь дверь спальни.
Шаги. Звук захлопывания другой двери. Щелчок замка.
– Дхар меня побери, – прошептала Рубин, даже не пытаясь пошевелиться.
– Тебя в его царстве не примут, – промычал Ордерион ей в шею.