Рубин

Скай Кристина

Любовь? Если так, то это случилось не по ее выбору, вопреки ее воле. Но это случилось, и возражать было уже поздно. Кто она такая, чтобы отдать свое сердце, она, у которой не было никакого прошлого и лишь слабая надежда на будущее? И почему именно этому мужчине, суровому и непонятному, как джунгли?

Она хмурилась, ища ответы и не находя ни одного. Вместо этого перед ней возникли тысячи воспоминаний: Пэйджен, оттаскивающий ее от края ловушки для кабана; Пэйджен с окровавленным, но спокойным лицом, насмехающийся над бандитами Ракели, чтобы отвлечь их внимание от нее; Пэйджен, наклоняющий

ее голову к обломку дерева посреди черных вод лагуны, когда волшебный напев раздавался вокруг них.

И в каждом из ее воспоминаний присутствовало что-то еще, необъяснимая легкость, дружеская сердечность, происхождение которых она не могла понять. Воспоминания? Или просто отчаянный самообман?

Баррет вздохнула, ее голова начала болеть, как и во время ходьбы. Высокий англичанин за столом выпустил из рук карту. Баррет наблюдала, как его хмурые глаза уставились на изогнутую рукоятку туземного кинжала, лежащего на краю стола. Баррет опустила ресницы и притворилась спящей, как только Пэйджен неразборчиво что-то пробормотал. В течение долгого времени он наблюдал за игрой света на украшенной драгоценными камнями рукоятке кинжала.

Внезапно он поднял глаза. Его напряженный взгляд остановился на ее лице. Такой внимательный и пронизывающий, что Баррет была уверена, что он должен разгадать ее притворство. Но ни одного слова не слетело с его губ, сжатых в тонкую напряженную черту. И на этот раз она рассмотрела его потемневшее лицо и крепко сжатые челюсти. На этом лице ясно читалось сожаление наряду с давящими ужасными воспоминаниями. Все, что она увидела в нем сейчас, когда он считал, что его никто не видит, железными тисками сжало ее сердце.

Его руки непроизвольно напряглись, сжав кинжал, желваки заиграли на сильных скулах. Странно, но Баррет первой заметила цепочку темно-красных капель, сползающих по его пальцам и падающих на карту. Она резко вдохнула и широко открыла глаза. Забыв о своем притворстве, Баррет села на кровати.

– Ты порезался!

Как будто во сне их глаза встретились – испытующий оникс и тревожный сапфир. Баррет показалось, что весь воздух покинул ее легкие, как только его пристальный жаждущий взгляд сосредоточился на ней. Он хмуро посмотрел вниз на красные капли, растекающиеся по столу. Потом медленно выпустил кинжал и открыл ладонь, глядя на глубокую рану, пересекающую основание большого пальца. На мгновение губы удивленно дрогнули. Но тотчас же непроницаемый занавес снова окутал его черты.

Пэйджен невозмутимо достал из кармана носовой платок и обернул его вокруг ладони. Потом он взглянул на Баррет. Его взгляд был подобен электрическому разряду, в нем кипели противоречивые эмоции. В его глазах читалось желание наряду с осторожностью, настойчивостью и сожалением. Но самым сильным было желание, настолько осязаемое, что оно было ощутимо и жило собственной жизнью.

Широко открыв глаза, Баррет встретила этот пронизывающий пристальный взгляд. Пораженная своим недавним открытием, она чувствовала, что ее тело горело огнем и наполнилось странным беспокойством. Это только из-за опасности, которую они оба чувствуют, сказала она себе.

«Лжешь, – шептал ей внутренний голос. – Это нечто гораздо большее».

Баррет стояла перед ним с

пересохшими губами, с совершенно пустой головой, неспособная двигаться, едва дыша. В горячем полумраке палатки проходили секунды, сравнимые с часами. Невозможно, пыталась уговорить она себя. Этого не может быть! Но слабость, охватившая ее, говорила о другом, так же как и головокружение, от которого стучало в висках. Она была загипнотизирована силой его желания. Это зажгло холодные искры страха, но не могло освободить ее от магической силы его глаз. В глубокой напряженной тишине Пэйджен медленно поднялся. Как только он двинулся к ней, его массивное тело загородило лампу, палатка погрузилась в темноту. Баррет задрожала, чувствуя приближение опасности. Его пальцы прикоснулись к ее лбу, легкие, как крыло птицы, и тяжелые, как океан.

– Тебе лучше, Angrezi?

Она не могла бы ответить, даже если бы захотела, потому что его теплая, покрытая вьющимися волосами грудь была всего в нескольких дюймах от нее, и она могла коснуться его упругого бедра. Его сила была почти осязаемой, все точеные скульптурные черты его лица, полускрытые в темноте, излучали могущество. Пальцы скользнули по щеке, и Баррет закрыла глаза, чувствуя пронзительно острый восторг, наполняющий ее тело. Господи, что случилось с ней?

– Почему ты не сказала мне, что настолько слаба? Она заморгала, пытаясь вернуться в реальный мир.

– Я... я бы справилась сама.

– Справилась? Ты чуть не умерла на ходу, женщина. Когда ты научишься просить о помощи?

– Наверное, никогда. – Даже теперь в ее ослабевшем голосе слышались упорство и непримиримость.

– Упрямая женщина.

Голос Пэйджена прозвучал резко и хрипло. Он слегка коснулся непослушной пряди волос на щеке и провел по теплому изгибу шеи. Она вздрогнула и едва удержалась от стона.

Пэйджен опустился рядом с ней на кровать и обнял ее. Его лицо было близко, и Баррет как будто впервые увидела его губы, не в силах отвести взгляд от четкой линии чувственной нижней губы. Он взял ее за подбородок и повернул к себе.

– Ты чертовски глупо вела себя на тропе. Когда ты перестанешь бороться со мной и последуешь моим советам?

– Советам? Королевским приказам – так будет вернее. Но ее протест прозвучал слабо и неуверенно.

– Возможно, я был излишне настойчивым, – согласился Пэйджен, примирительно улыбаясь.

– Оскорбительно-высокомерен. – Ее голос дрогнул. – Совершенно невыносим. – Внезапно ее глаза потемнели от необычной неуверенности. – Я... я умерла бы, если бы ты не подошел?

Молчание. Потом на скуле Пэйджена дрогнул мускул. Ей было достаточно этого ответа.

– Это означает, что я обязана тебе своей жизнью. Уже в третий раз. Странно, ты совсем не подходишь для роли ангела-хранителя.

– Ты так мало знаешь обо мне, Angrezi. – Его голос обволакивал ее, как горячий ночной воздух. – Но теперь у меня будет время познакомиться поближе. Я не собираюсь отпускать тебя еще очень и очень долго.

В ту же секунду его движения неуловимо изменились, прикосновения стали медленными, более волнующими. И жаркими, они буквально обжигали ее кожу.

– Я думала... Я думала, что ты хотел напугать меня, – сказала она хрипло.