Рубин
Шрифт:
– Предложено сто семьдесят тысяч. Кто даст сто восемьдесят?
Цвет щек сэра Джона Хамфри стал более интенсивным.
– Кто предложит сто восемьдесят тысяч за этот великолепный драгоценный камень, этот амулет раджей, звезду Серендипа?
Что-то заставило аукциониста взглянуть в заднюю часть зала, любопытствуя, как ведет себя человек в тюрбане, сидящий в нише. Но если Парди надеялся увидеть хотя бы отблеск триумфа или любой другой эмоции на этом мрачном бронзовом лице, он был разочарован. Человек не обращал никакого внимания на растущую цену, разговаривая с одним из своих телохранителей, который,
Но вот еще один незаметный жест заставил Парди повернуться к креслу во втором ряду. Глаза Джеймса Ракели, казалось, блеснули на долю секунды из-под тяжелых век.
– Я предлагаю... – Принц-купец говорил, растягивая слова. – Да, я предлагаю две сотни тысяч.
Шумные возгласы всколыхнули воздух в зале сразу же после спокойного заявления Ракели; кое-где раздались аплодисменты.
Все присутствующие в зале, будь то покупатели или просто зрители, сознавали, что они являются свидетелями исторического события. Колени Парди внезапно ослабели. Безуспешно он стучал молотком, пытаясь восстановить порядок.
– Леди! Джентльмены! Тише, пожалуйста, тише!
Даже после этого ему пришлось выждать несколько минут, прежде чем шум возбуждения затих и можно было продолжить. К тому времени Гораций Парди был близок к исступлению.
– Предложено две сотни тысяч фунтов за «Глаз Шивы», – медленно выговорил он, наслаждаясь звуком этих слов. – Будут ли еще предложения?
Произнося эти слова, Парди в последний раз осмотрел зал, отмечая сердитый вид владельца заводов, потемневший оттенок лица сэра Хамфри и принужденно беззаботное выражение молодого графа.
Ну вот и все. Прекрасный результат.
– Двести пятьдесят тысяч!
Это был дикий, почти нечеловеческий крик. Парди безмолвно застыл, не в силах поверить в отчаянное предложение сэра Хамфри. Аукционист медленно повернулся к Ракели, чьи длинные пальцы побелели, вцепившись в подлокотники кресла. Парди вопросительно поднял брови. Принц-купец хмурился, покачивая головой в знак отрицания. Он кивком головы отослал лакея, стоявшего в стороне, который опрометью выбежал из зала. Двести пятьдесят тысяч фунтов!
«Я могу уволиться хоть завтра. Нет, ей-богу, я могу уволиться уже сегодня вечером!»
Поток холодного воздуха коснулся шеи аукциониста. Опять этот небрежный клерк позабыл закрыть окно в своем кабинете? Не важно, скоро все это кончится. Никогда в жизни его нога не ступит в эту тюрьму.
Парди уже поднял свой молоточек, чтобы объявить окончание торгов, когда в дверном проеме в задней части зала возникла окутанная плащом фигура.
– Mar ja sale! [5] Смерть всем предателям! Ни сегодня вечером, ни в любой другой вечер священный «Глаз Шивы» не станет добычей иностранца, – выкрикнул человек, распахнув плащ и показывая свободный индийский национальный костюм под ним. – Смерть всем, кто сидит в этом зале!
5
Умри, предатель!
Внезапно он резко устремился вперед, размахивая блестящим револьвером.
С бесконечным ужасом Гораций Парди смотрел в холодное дуло, видя перед собой картины всей своей
Женщины закричали и бросились на пол, мужчины последовали их примеру несколько секунд спустя. Только хорошо вымуштрованный помощник Парди сохранил присутствие духа, чтобы подхватить шкатулку розового дерева, содержащую «Глаз Шивы».
Но Гораций Парди уже не узнал об этом, потому что дымящийся кусочек свинца уже попал точно в центр его лба, отбросив неподвижное тело на конверт, забытый на гладком полу.
– Схватить его! – выкрикнул один из мужчин. – Убейте языческого ублюдка!
– Остановите его, он пришел за рубином!
Кто-то поднял голову, пытаясь осознать происходящее.
– Черт знает что творится!
Но ни один из этих возгласов, казалось, не был услышан. Нападавший повернулся и направил свой револьвер на одетого в шелк раджу, безразлично наблюдавшего из полускрытой занавесом ниши. В течение долгой минуты никто из них не двигался. Лицо раджи превратилось в маску, его глаза сверкали, подобно кристаллам оникса. Внезапно он произнес какое-то резкое гортанное слово. Нападающий побледнел, его рука дрогнула. Он перехватил оружие в другую руку.
– Mar ja sale! Умри, предатель! – снова выкрикнул он.
Никто не знает, что случилось потом, хотя этот вопрос жарко обсуждался в течение многих лет.
Казалось, что террорист закричал снова, а раджа шагнул вперед. Тогда неуловимым движением сикхский телохранитель выхватил из своего тюрбана разорванное металлическое кольцо и завертел этот отточенный, как бритва, метательный снаряд на указательном пальце. С пронзительным свистом кольцо пронеслось в воздухе, нашло свою цель и перерезало горло нападавшего. Кровь хлынула фонтаном. Многие женщины упали в обморок.
С необычайным для такого крупного мужчины изяществом раджа беззвучно пересек комнату. Какое-то странное выражение вспыхнуло в его глазах, когда он наклонился, чтобы рассмотреть лицо мертвого бандита, и поднял одну из медных гильз. Раджа медленно выпрямился, сжав губы на непроницаемом лице. Когда он шагнул, на его тунике у бедра показалось кровавое пятно.
– Боже, да он ранен! – воскликнула какая-то женщина.
– Черт подери! Он даже не вздрогнул! – восхищенно вторил ей мужской голос.
Но раджа, казалось, не проявил больше никакого интереса к этому инциденту. Тихо сказав что-то своему телохранителю, он повернулся и покинул зал.
Многие из присутствующих в тот вечер задавались вопросом, на чьей стороне был этот суровый человек во время недавнего восстания в Индии?
Глава 5
В это же самое время, в другой части Лондона, стройная женская фигура в черном остановилась перед обшитой планками дверью захудалого паба. С оглушительным стуком открылась входная дверь, и на заснеженном пороге оказались двое подвыпивших посетителей. Изрытая проклятия, они раскачивались взад и вперед. Через минуту дверь снова распахнулась и к их ногам полетели пара ботинок и обломки деревянного стула. Словом, это был обычный вечер в пабе «Кабанья голова».