Рубин Карашэхра
Шрифт:
— Я не один. Со мной Мёдвик.
— Ему тоже одиноко.
— Мне не одиноко, — возразил Мёдвик, краснея еще сильнее под ласковым взглядом Нельги. — Мне здесь хорошо. У меня дела… разные.
Девушка рассмеялась:
— И тебе не скучно?
— Нет. Я травы собираю…
Эмил кашлянул, чтобы снова привлечь к себе внимание, и спросил:
— А ты не боишься, что в деревне узнают, куда ты ходишь?
Нельга чуть нахмурилась, прозрачные глаза потемнели. Очаровательная девушка. Милая, разумная. Хозяйственная. Вот только странная, холодная, неприступная. Ей бы королевой родиться, светской
— Не боишься? — переспросил колдун, рассматривая ее строгое лицо.
— Нет. Этого не боюсь.
Полудемон снял со своего лба ее руку и легонько пожал.
— Ты жалеешь меня, — сказал он. — Жалеешь с того, первого раза…
День, когда Эмил впервые встретил Нельгу, колдун помнил так: он выехал на опушку леса, вороной жеребец громко фыркал и потряхивал длинной гривой, солнце недавно поднялось, на траве еще лежала роса. Настроение у Эмила было радужное и, увидев впереди высокую девицу с корзиной, — по всем признакам из ближайшей деревни — он пришпорил коня, решив немного позабавиться.
Девушка наверняка слышала конский топот, но продолжала неторопливо идти вперед не оглядываясь. Две толстые длинные косы спускались из-под пестрой повязки ей за спину, и Эмил уже представлял, как сейчас намотает одну из них на кулак.
Но крестьянка вдруг обернулась и не вскрикнула испуганно, не бросилась бежать, хотя на своем огромном вороном жеребце Эмил должен был выглядеть грозно. Она даже не вздрогнула, просто посмотрела на колдуна спокойным ясным взглядом. И Эмил натянул поводья, резко осаживая коня. Было в этом светлом, милом лице что-то знакомое… Такие же светлые волосы и прямые плечи были у его матери, такой же изгиб губ. Вот только смотрели они по-разному. Взгляд леди Дианы де Кодье был кротким, тревожным, чуть печальным; деревенская девушка рассматривала его со спокойным достоинством.
— Подвезти, красавица? — спросил колдун, слыша, как хрипло, грубо звучит его голос.
— Спасибо, — ответила она, перекладывая ручку корзины из одной руки в другую. — Сама дойду.
Всадник хмыкнул, заставляя жеребца подойти еще ближе к незнакомке:
— Что, боишься меня?
— Не боюсь… А только ни к чему это.
Брови у нее были золотистые, красиво изогнутые над светлыми, прозрачными глазами.
— А в корзине у тебя что?
— Ягоды. Малина. — Девушка продолжала смотреть на него снизу вверх, и Эмил чувствовал, что в ней совсем нет испуга.
— Разве? А ну посмотри хорошенько.
Незнакомка опустила взгляд в корзину, ахнула от удивления и выронила ее. Лукошко опрокинулось, рассыпались по траве крупные, ярко-алые, сверкающие на солнце рубины. Эмил рассмеялся.
— Что, узнала меня?
— Сразу узнала, — ответила она. — Вы колдун из замка. — Девушка указала на черные башни, заслоняющие полнеба.
— Верно. — Он сильнее натянул повод, удерживая заплясавшего на месте жеребца, и рассмеялся своим мыслям. — А что, красавица, пойдешь за меня замуж? Каждый день по такой корзине приносить станешь.
Она посмотрела на рдеющие в траве рубины, потом подняла взгляд на полудемона, и столько было в ее глазах спокойной выдержки и достоинства, что Эмилу… человеческой части его души стало на какое-то мгновение неловко. Примерно
Незнакомка наклонилась, подняла корзинку, вытряхнула из нее оставшиеся рубины и пошла прочь.
Эмил хлестнул жеребца и помчался вперед, злясь на себя за то, что не может проучить неучтивую девицу, отмеченную печатью ангельского спокойствия. Не может, и все.
И тут произошла странная, необъяснимая вещь. Жеребец вдруг споткнулся на ровном месте и рухнул на землю, подмяв под себя седока. Полудемон взвыл от боли в бедре, придавленный тяжеленным лошадиным боком, и едва успел выдернуть ногу из стремени, как конь вскочил и понесся по полю так, словно за ним гналась стая демонов. Ругаясь последними словами, Эмил попытался приподняться. Нужно было собраться с силами, отключиться от боли и заставить вернуться свихнувшегося жеребца, но колдун вдруг услышал быстро приближающиеся человеческие шаги. А потом чьи-то руки обхватили его за плечи, на грудь упали уже знакомые тяжелые косы, а в лицо заглянули тревожные ясные глаза.
— Как вы, сударь?! — спросила подбежавшая девушка, часто дыша от быстрого бега. Грудь ее вздымалась под тугим корсажем, пушистые завитки выбились из-под повязки.
— Терпимо, — ответил он, кривясь от боли. — Не знаю, что нашло на эту скотину. Споткнулся на ровном месте… Это не ты его заколдовала?
Крестьянка нахмурилась, помогая ему подняться. У нее были сильные, привычные к тяжелой работе руки и крепкие плечи.
— Обопритесь. Стоять можете?
Эмилу на какое-то мгновение захотелось по-демонски поиграть — потерять сознание, грохнуться в обморок, чтобы неприступная красавица, разбрасывающаяся дареными рубинами, похлопотала над его неподвижным телом. Положила голову к себе на колени, обтерла платочком лоб, или что там еще делают красотки со свалившимися с лошади поклонниками…
— Ничего, — пробормотал Эмил, стискивая зубы. — Я живучий.
— Я помогу, — сказала она, все еще поддерживая его. — Одному вам до замка не добраться.
— Что, жалеешь меня? — надменно спросил колдун. Она только улыбнулась в ответ…
— Хорошее у тебя имя, — промолвила Нельга, аккуратно складывая полотенце. — Эмил… милый. Совсем тебе не подходит.
— Полное мое имя — Эмил Александер Рэми де Кодье, — ответил колдун, любуясь ее задумчивым лицом.
— Да. Известное имя. — Она помолчала.
— Не мое, — резче, чем хотел, возразил Эмил. — Моего отчима. Я не знаю своего настоящего имени.
— Скажи, ты всегда жил здесь, — спросила девушка, снова присаживаясь рядом, — в этом замке?
Эмил предпочитал не говорить на эту тему, но Нельга была не любопытна и редко интересовалась его полудемонической жизнью. Он любил, когда она о чем-нибудь спрашивала, поэтому ответил:
— Сначала я жил в доме отчима.
— А потом?
— Потом он умер, и я купил этот замок. Купил! Взял почти даром. Прежний владелец был счастлив, что может избавиться от него. Человек не в состоянии понять красоту этого места, его величественную архитектуру. Им везде мерещатся демоны.