Рубикон
Шрифт:
Перестав прожигать меня глазами, он вновь уставился в окно и спустя пару секунд продолжил куда как менее экспрессивно:
– Помнишь, в нашу вроде бы первую встречу я тебе говорил, что «государство – это мы!» – Аватары и Воеводы, носители седьмой чакры.
– Помню.
– Так вот, заруби себе на носу, Кузя. Ты теперь фигура публичная. Да ты должен приучаться действовать самостоятельно, ответственно и думать своей головой. Но повторюсь – если в чем-то не разбираешься, не стесняйся спрашивать совета. Нет в этом урона твоей чести, хотя бы в силу твоего юного возраста!
– Да я так и делаю, в общем-то, – пожал
– Ефимов, – оборвал меня грозный рык Сафронова. – Цесаревны – еще маленькие девочки, и мозгов у них, судя по некоторым поступкам, не больше, чем у тебя! Да, они очень талантливы, но им, как и тебе, не хватает знаний и опыта! Но, в отличие от одного самонадеянного балбеса, у них хватило ума, после того как ты принял вызов на поединок, отзвониться отцу!
– Хех, – криво улыбнулся я. – Наябедничали, да что такого-то в том, чтобы мы с Фридрихом помахали кулаками. Подумаешь. Нельзя, что ли!
– Ох, дети! И ты, и этот ученичок твоей бабки! – покачал головой ректор и махнул рукой. – Два самонадеянных дурака, ничего не знающих об этом мире!
«Так. Этот парень ученик Виолетты Семеновны? – с удивлением подумал я. – А я и не знал, что она одаренная».
– Ладно, об этом поговорим позже, а сейчас я должен передать тебе слова его величества, – произнес Андрей Иванович и, откашлявшись, выдал: – «Уделай его, зятек, а не то шкуру спущу!», а твой дед просил добавить, что если позволишь себя взгреть выкормышу этой «старой грымзы», то он с удовольствием поможет Святославу, а потом еще выдерет тебя так, что неделю ходить не сможешь.
– Да пошел он! – возмутился я, а затем, подумав, что понять меня ректор может неправильно, поспешил добавить: – Я… это про старого хрыча, а не про его величество.
Какого-либо пиетета к бабке я не испытывал. Как по мне, так она казалась мне еще хуже своего муженька, ну или как минимум они были два сапога пара! Особенно нелестно ее, на мой взгляд, характеризовало то, что за все эти годы, а особенно когда мальчик-инвалид так нуждался хоть в чьей-либо помощи, она так и не появилась в моей жизни. И это при ее-то возможностях как второго, а то и, если говорить объективно первого человека в Землях Германской Нации.
И вот не стоит мне говорить про какие-то обстоятельства и тому подобное. Мы просто были ей не нужны, а понадобился конкретно я – и то только потому, что стал Аватаром. И вот тут пожалуйста. Коротенькое «прости» в конвертике, от щедрот своих титул, который мне нафиг не сдался, и звание, и даже замок, который в карман не положишь и домой не увезешь! Ну а заодно – немного проблем, дабы посмотреть, как я умею бултыхаться.
В этом смысле даже дед был куда как честнее. Он хоть с подарками в душу не лез, и хоть от него мне тоже перепал герцогский титул, вот только произошло это после того, как мы сами с Нинкой дел натворили…
– Я уже понял, – с неодобрением посмотрел на меня Сафронов. – И все-таки помирился бы ты с дедом.
Проговорили мы еще с полчаса. Как оказалось, девчачьи страхи, из-за которых сестры цесаревны переполошили вчера своим звонком весь двор, никто собственно всерьез не воспринимал. Похоже, на моих принцессок просто так повлияла вчерашняя небольшая демонстрация силы, устроенная Фридрихом, вот и сработал первичный женский
Как оказалось, схлестки между седьмыми рангами по поводу и без, особенно между представителями разных государств – вполне себе приветствовались и даже считались делом вполне полезным. Как для самих высокоранговых магов и воинов, так и для государства, которое они представляли. Так что запрещать нам бить друг другу морды никто, в общем-то, и не собирался.
Вопрос был в другом. Это мы, молодые да неразумные, сводили все к «выйдем, поговорим», а для специалистов, занимающихся делами сильных одаренных, как у нас, так и у немцев, подобное было сродни испытанию ядерного оружия. Фактически своеобразный фактор взаимного сдерживания в миниатюре, а потому даже такой поединок, как наш, между «воином» и «колдуном» – не принято было оставлять без внимания.
Частично именно из-за этого, а также зная мои проблемы с аспектом и седьмой чакрой, о чем было неизвестно пока что немцам, Сафронов и появился с утра пораньше в нашем замке. Ну а заодно в его задачи входило ни много ни мало, а своим авторитетом подтвердить мою легенду о том, что у меня огненный аспект. Если, конечно, возникнут какие-нибудь вопросы.
Ну да – огненный. Видите – полыхает весь! Причем своеобразный, с дополнительными спецэффектами! А то, что черные искорки летают, да и вообще ересь при полной активации чакры творится – так это просто пламя такое. Особое. Незачем нашим соседям по глобусу знать лишнего про антиматерию.
К тому же, по его словам, в ближайший час-два стоило ожидать еще одного гостя. На этот раз от принимающей стороны. Ведь даже если сам Фридрих никому ничего не сказал, то о предстоящем событии точно был в курсе сержант из Штази, а он держать язык за зубами просто не имел права.
Так и оказалось. Причем это был мой знакомый – тот самый крысеныш из свиты императора, оказавшийся хорошо знакомым Сафронову. Причем прибыл он в то время, как, закрывшись в кабинете, Андрей Иванович вовсю распекал нас с Инной и Ниной за все вольные и невольные, свершенные и нет прегрешения.
Ну а заодно назвал настоящую, куда как более вескую причину того, почему его величество направил его к нам, срочно оторвав от всех дел. Сафронов должен был выступить в роли тяжелой артиллерии. Императору очень не понравилась та подковерная игра, которую немцы затеяли вокруг моей фигуры.
И вопрос вовсе не в демарше Максимилиана и его матримониальных планах на мою персону, ведь пока что его слова всего лишь сотрясание воздуха и ничего более. К тому же Максимка среди серьезных людей считался тем еще балаболом, а рука ее высочества Брунгильды «Die schцne Jungfrau» Каролинг уже раз пять была обещана к этому моменту разным аристократам, причем с неизменным гешефтом для самого германского императора.
Из-за этого, в то время как Максимка получал временную политическую выгоду, в основном страдала репутация этой ни в чем не виноватой, в общем-то, девушки. В кругах высшей знати даже поговорка появилась: «Торговать лицом своей сестры – не зазорно и выгодно! Ведь поставлять потом товар покупателю вовсе не обязательно!» Именно ее и произнес тогда Карл-Фердинанд Фридриху, в то время как лингва-модуль перевел мне ее как: «Обещал – не значит женил», видимо, для того, чтобы до меня дошел общий смысл этой фразы.