Рубеж веков
Шрифт:
Всё остальное он обменял на серебро у товарищей следующий день или продал торговцам, которые следовали за войском. Килич отдал за такой же массивный куруш, который ему попался в добыче, хотя и предполагал, что сабля стоит дороже. Но и за такую цену еле удалось с помощью языкастого Месала.
В ничью долю не шли найденные аркебузы, ружья, порох и пули. Это сразу забирали комиты, отвечающие за снабжение. Высшие офицеры брали выкуп с богатых горожан, с которой часть они передали войску, в том числе и с городской казны. Потому всем в дальнейшем объявили, что за успешный штурм им дополнительно выплатят десять венецианских гроссо. Солдаты радовались
Ночью, слушая звуки пирушки со стороны где расположился командующий и турмархи, он долго ворочался, пытаясь уснуть. Устал как при работе в порту, но сон не шёл. Когда он слышал особенно сильные крики, долетавшие до их костра, приходили мысли — а вот Ле Менгр когда-то тоже так себя чувствовал после боя? Или как? Был ли он счастлив, что убил в бою кого-то, или ему было безразлично? Пировал ли в своём шатре или проводил время в молитвах? Спокойно ли он спал, или так же ворочался, вспоминая все события дня? Так ни к чему и не придя в своих размышлениях, он уснул, подумав о том, что война оказалась чуть более грязным делом, чем он думал.
А на утро пришла новость — тот Анджело, который Кальколо, с которым они когда-то столкнулись в казарме, стал кентархом! Слава Богу, что не у них в кентархии. И не в их турме. Он подмял под себя несколько более мелких групп и по факту, когда кентарха ранили, он остался самым авторитетным человеком в своём подразделении. К тому же и раньше прежнего командира всюду видели в сопровождении Анджело, которого он и оставил на этой должности «до излечения». Все те, кто тогда дрался против него и его бандитов, старались держаться вместе и впредь, не давая друг друга в обиду. Но знать о том, что теперь им может в случае, если рядом не будет их командира, старый враг — было неприятно.
Глава 9
После взятия Кенофруриума войско двинулось к Родосто, оставив в городе сильный гарнизон, который должен был контролировать, как жители ремонтируют стены, на случай подхода вражеских сил, а также исследовать верховья реки Еркене (Ригина) на наличие вражеских сил. Выше по течению стояло множество сарацинских городов, в которых уже наверняка активно собирались войска.
До следующей цели перехода было два дневных перехода. И две дороги — западная, блуждающая между холмами, и южная, которая доходила до моря, а оттуда к поворачивающая резко на запад, к нужному городу. Двинулись на юг, опасаясь того, что в холмах могут устроить засаду сарацины, как объясняли командиры, а также южная дорога была в лучшем состоянии — более наезженная.
Казалось бы, два дня, совсем немного времени, но за это время произошло несколько событий, которые довольно сильно повлияли на дальнейшую судьбу Теодора. Начать можно с того, что появившиеся вновь откуда-то Михаил и Юхим, воняя перегаром, отозвали Теодора в сторону и вручили примерно восьмифунтовый свёрток, со словами — «Специально для тебя старались», уйдя, позванивая увеличившимися кошелями. Свёрток, представлявший собой перемотанную бечёвкой мешковину, оказалась книга. Внутри, на первой странице было просто выведено на старом . Это даже не староимперский, который Лемк понимал относительно нормально. Так уже давно не писал.
«…Поскольку мы писали, побуждаемые одной только заботой о государстве… испытывали необходимость в том, чтобы наше начинание направляло…»
Так как уже все собирались выступать, то он быстро пролистал, пытаясь определить, насколько ценную для него находку принесли ему друзья.
«…Успех, достигнутый в сражении, должен быть закреплен энергичным преследованием разбитого противника: надо теснить врага до тех пор, пока он не будет совершенно уничтожен…»
«…фигомахию, полезную в борьбе против более сильных врагов, и многих из них истреблял этим способом. Подобная западня для врагов может быть организована…»
Увлёкшись, он так вчитался в текст, в те мысли, приёмы, которые ему сейчас рассказывал его древний соотечественник со страниц этого фолианта, что не заметил, как подошедший гемилохит, в сопровождении ставшего его толмачом-переводчиком и слугой солдата Луки. Глёкнер хорошо зазубрил на ромейском команды, но вот более длинную речь мог передать только с чей-то помощью.
— Быть умным — это хорошо, но надо знать место, когда это делать! Собрать вещи и идти в строй!
Держа в руках свой эспонтон, он был очень убедителен, особенно если вспомнить, какие удары он мог им раздавать. Сунув подарок в мешок и молясь, чтобы никто не посчитал это добычей, которая прошла мимо общего котла, он подхватил тяжёлый мушкет и побежал к остальным.
Второе событие исходило из первого. В отличном настроении, как и прочие солдаты, Лемк смеялся, шутил, сыпал остротами из читанных книг. То, что кентарх Анджело мог им мог как-то навредить уже не вспоминалось. Все вспоминали его неудачи, а так же его дружков — как кого где поймали за воровством, как их били.
— Вы знаете, почему у него зубы такие белые? — вставил он в общий насмешливый хор.
Все недоумённо замолчали. И Лемк, постаравшись вспомнить, процитировал кусок стихотворения, заменив имя:
— …И вот что я скажу тебе, Анджело мой:
Кто 6 ни был ты — сабинец или римлянин,
Тибурец, скряга умбр, или толстяк этруск,
Иль черный ланувиец, пасть ощеривший,
Кто б ни был ты, любезнейший, скажу тебе:
Нельзя смеяться по любому поводу.
Нет ничего нелепей, чем нелепый смех.
Но ты — ты кельтибер. А в Кельтиберии
Уж так заведено — мочою собственной
Там чистят утром зубы и полощут рот.
И кто из кельтиберов белозубее,
Тот, значит, и мочу хлебал прилежнее.
Только в процессе чтения Лемк чуть осёкся — у них в кентархии тоже было немало испанцев, хотя ромеев было всё же больше. И как они отнесутся к тому, что так говорят о кельтиберах, которые и есть сами испанцы, было непонятно. Могли обидеться. А драться по такому поводу ему совсем не хотелось. Но стих он всё же дочитал.
Грохнувший пушечным выстрелом смех разнёсся над фракийскими полями! Испанцы, и все прочие смеялись одинаково. Задние ряды переспрашивали у передних, что там произошло, просили передать шутку, которая стремительно начала расходиться по бредущему войску. И всем было всё равно, что Анджело из Италии.