Рубаи

Хайям Омар

47

Над краем чаши мы намазы совершаем, Вином пурпуровым свой дух мы возвышаем; Часы, что без толку в мечетях провели, Отныне в кабаке наверстывать решаем.

48

Ужели бы гончар им сделанный сосуд Мог в раздражении разбить, презрев свой труд? А сколько стройных ног, голов и рук прекрасных, Любовно сделанных, в сердцах разбито тут!

14

Намаз –

мусульманская молитва.

49

Небесный свод жесток и скуп на благодать, Так лей же и на трон веселия воссядь. Пред господом равны и грех и послушанье, Бери ж от жизни все, что только можешь взять.

50

День каждый услаждай вином, – нет, каждый час: Ведь может лишь оно мудрее сделать нас, Когда бы некогда Ивлис вина напился, Перед Адамом он склонился б двести раз.

7

Ивлис – по легенде, ангел, проклятый за отказ подчиниться Адаму.

51

Мудрец приснился мне. «Веселья цвет пригожий Во сне не расцветет, – мне молвил он, – так что же Ты предаешься сну? Пей лучше гроздий сок, Успеешь выспаться, в сырой могиле лежа».

52

Жестокий этот мир нас подвергает смене Безвыходных скорбей, безжалостных мучений. Блажен, кто побыл в нем недолго и ушел, А кто не приходил совсем, еще блаженней.

53

От страха смерти я, – поверьте мне, – далек: Страшнее жизни что мне приготовил рок? Я душу получил на подержанье только И возвращу ее, когда наступит срок.

54

С тех пор, как на небе Венера и Луна, Кто видел что-нибудь прекраснее вина? Дивлюсь, что продают его виноторговцы: Где вещь, что ценностью была б ему равна?

55

Твои дары, о жизнь, – унынье и туга; Хмельная чаша лишь одна нам дорога. Вино ведь – мира кровь, а мир – наш кровопийца, Так как же нам не пить кровь кровного врага?

56

Поток вина – родник душевного покоя, Врачует сердце он усталое, больное. Потоп отчаянья тебе грозит? Ищи Спасение в вине: ты с ним в ковчеге Ноя.

57

Венец с главы царя, корону богдыханов И самый дорогой из пресвятых тюрбанов За песнь отдал бы я, на кубок же вина Я б четки променял,

сию орду обманов.

58

Не зарекайся пить бесценных гроздий сок, К себе раскаянье ты пустишь на порог. Рыдают соловьи, и расцветают розы… Ужели в час такой уместен твой зарок?

59

Друг, в нищете своей отдай себе отчет! Ты в мир ни с чем пришел, могила все возьмет. «Не пью я, ибо смерть близка», – мне говоришь ты; Но пей ты иль не пей – она в свой час прядет.

60

Тревога вечная мне не дает вздохнуть, От стонов горестных моя устала грудь. Зачем пришел я в мир, раз – без меня ль, со мной ли – Все так же он вершит свой непонятный путь?

61

Водой небытия зародыш мой вспоен, Огнем страдания мой мрачный дух зажжен; Как ветер, я несусь из края в край вселенной И горсточкой земли окончу жизни сон.

62

Несовместимых мы всегда полны желаний: В одной руке бокал, другая – на коране. И так вот мы живем под сводом голубым, Полубезбожники и полумусульмане.

63

Из всех, которые ушли в тот дальний путь, Назад вернулся ли хотя бы кто-нибудь? Не оставляй добра на перекрестке этом: К нему возврата нет, – об этом не забудь.

64

Нам с гуриями рай сулят на свете том И чаши, полные пурпуровым вином. Красавиц и вина бежать на свете этом Разумно ль, если к ним мы все равно придем?

65

От вешнего дождя не стало холодней; Умыло облако цветы, и соловей На тайном языке взывает к бледной розе: «Красавица, вина пурпурного испей!»

66

Вы говорите мне: «За гробом ты найдешь Вино и сладкий мед. Кавсер и гурий». Что ж, Тем лучше. Но сейчас мне кубок поднесите: Дороже тысячи в кредит – наличный грош.

9

Кавсер – по легенде, источник в раю.

67

В тот час, как свой наряд фиалка расцветит И ветер утренний в весенний сад влетит, Блажен, кто сядет пить вдвоем с сереброгрудой И разобьет потом бокал о камень плит.

68

Я пьяным встретил раз пред дверью кабака С молельным ковриком и кубком старика; Мой изумленный взор заметив, он воскликнул: «Смерть ждет нас впереди, давай же пить пока!»