Ртуть
Шрифт:
Боль действительно начала утихать через мгновение, но мой гнев… это была уже другая история.
— Ты больной, — прошипела я. — Тебе это понравилось. Какому мужчине нравится причинять боль?
Когда он отпустил меня, его лицо превратилось в непроницаемую маску.
— Это не так. Мне не нравится причинять боль. Но это не значит, что в этом нет необходимости. Чтобы избежать гораздо более серьезной боли, иногда приходится терпеть небольшое жжение. Иногда некоторым из нас приходится причинять ее. Ты говоришь это с сарказмом, но я действительно забочусь о твоем благополучии. Ты важна. Без тебя я не смогу закончить эту войну или защитить свой народ. Я должен
Все это звучало так разумно. Что он поступает правильно и справедливо ради общего блага, но были и другие способы добиться этого. Более мягкие, более добрые. Он явно ничего об этом не знал. Мир был жесток к нему, и он был жесток в ответ. Я не нуждалась в опеке. Я привыкла иметь дело с суровой реальностью. Я уже потеряла счет тому, сколько раз меня избивали или вышибали из меня дух, но это не означало, что Фишер должен был вести себя со мной как мудак.
Я отхлебнула пива, уже зная, что одного бокала будет недостаточно, чтобы улучшить мое настроение. Я ожидала, что оно будет плохим, но пиво оказалось насыщенным, с ореховым вкусом, и на самом деле довольно приятным. Очень приятным.
— Не торопись, — предупредил Фишер, когда я сделала еще один большой глоток. — Оно крепкое.
Этот идиот действительно считал меня слабой. Он ничего не знал о пьяных играх, которые я выигрывала в Зилварене. А там пили виски, а не пиво, черт возьми. И все же я не была настолько глупой, чтобы опустошить свою кружку только для того, чтобы доказать свою правоту. Это были неизведанные земли, а у меня не было карты, как в прямом, так и в переносном смысле.
Я прищурилась, глядя на Кингфишера.
— Когда Кэррион очнется?
— Откуда мне знать? — Фишер отпил пива, зеленые глаза сверкнули на меня поверх кружки. Из-под его темного капюшона они, казалось, светились самым удивительным образом.
— Я была без сознания десять дней. Ты собираешься все это время возить его на спине лошади?
— Нет, — просто ответил он.
— Что значит — нет?
— Я имею в виду — нет, я не планирую этого делать. Ты была на грани смерти. Вот почему ты так долго не приходила в себя. И нам не придется больше ехать верхом, чтобы добраться туда, куда мы направляемся, так что карьера твоего друга в качестве седельного мешка подошла к концу.
— Куда ты меня везешь?
— Домой.
— И где твой дом? — Я продолжала спрашивать, чувствуя, как растет мое раздражение.
Он сделал большой глоток пива, мышцы его шеи под татуированной кожей напряглись.
— Там, где я родился.
— Уф! Тебе обязательно быть таким сложным?
В его глазах заплясали искорки смеха.
— Не обязательно, но я получаю от этого удовольствие.
— Кингфишер!
— Я везу тебя в пограничные земли, Оша. В небольшую вотчину на самом краю ивелийской земли. Место под названием Калиш.
Калиш? Я уже не раз слышала это название. Эверлейн хотела, чтобы Рен отвез туда Фишера, пока его не обнаружили в Зимнем дворце. Беликон сказал, что Фишер может остаться во дворце на неделю, прежде чем ему придется туда вернуться.
— Разве это разумно? Король все равно собирался отправить тебя туда. Не будет ли он искать нас там в первую очередь?
Фишер покачал головой.
— У моего отца и Беликона была долгая история. Он понял, что планирует Беликон, задолго до того, как тот убил королевскую семью и присвоил себе корону. Он принял меры предосторожности и оградил свои земли, чтобы ни Беликон, ни его сторонники не смогли проникнуть в них. Он был могущественен, и его заслоны были крепки. Они
Что ж, это была отличная новость. Но были и другие поводы для беспокойства.
— Прости, если я ошибаюсь, но у меня сложилось впечатление, что Калиш — это линия фронта, — сказала я.
— Так и есть.
— Нет. Подожди. Это настоящая зона боевых действий?
Фишер выловил из своего пива крошку плавающего мусора.
— Именно так.
— Итак, ты произносишь длинную речь о моей безопасности, потому что я необходима тебе, чтобы спасти твоих друзей, — медленно произнесла я, — а потом говоришь, что тащишь меня прямо в центр действующего конфликта?
— Звучит забавно?
— Как, черт возьми, я смогу остаться в живых в центре зоны боевых действий, Фишер?
На этот раз, когда он засмеялся, звук получился глухим.
— Держась поближе ко мне, Оша. Как можно ближе.
Я выпила три кружки пива и скормила Ониксу большую часть еды, которую Фишер заказал для нас. От рагу из копченого мяса у меня потекли слюнки, но я едва смогла проглотить его. Кэррион Свифт лежал без сознания в сарае снаружи. Кэррион, мать его, Свифт, когда мне нужен был Хейден. Я была связана клятвой на крови и не получила ничего из того, на что рассчитывала. В лучшем случае мой брат все еще был в ловушке в Зилварене, голодный, умирающий от жажды и ежесекундно оглядывающийся через плечо в поисках стражей Мадры. В худшем — он был уже мертв по моей вине, и я ничего не могла сделать, чтобы исправить ситуацию. Так что да. Аппетита у меня не было.
Рен появился через два часа после того, как были убраны наши тарелки. Я увидела, как он вошел в таверну, его высокая фигура заполнила дверной проем, а длинные русые волосы намокли от снега. Волна облегчения захлестнула меня. Наконец-то голос разума.
Генерал Беликона сначала увидел меня, все еще сидящей в углу у огня, и напряжение между его бровей мгновенно исчезло. Когда он заметил спину Кингфишера, лицо которого все еще скрывал капюшон плаща, то расплылся в улыбке, полной такого облегчения, что у меня защемило в груди. Должно быть, выражение моего лица было таким же, как у Рена, когда я на несколько мгновений подумала, что Фишер вернул мне Хейдена. Те несколько блаженных мгновений, когда я думала, что мой брат жив и в безопасности…
Боги.
Кингфишер поднял голову, чтобы встретить своего друга, как только тот подошел к нашему столику, и на его лице появилась широкая искренняя улыбка. Он встал, и Рен крепко обнял его, хлопая по спине. Когда генерал отпустил его, держа на расстоянии вытянутой руки, он резко фыркнул и потрепал Фишера по щеке.
— Ты, друг мой, официально в заднице.
— Эверлейн в бешенстве. Она больше никогда не будет с тобой разговаривать. О чем ты только думал? — У Рена теперь было свое пиво, а значит, передо мной стояла четвертая кружка. Я и близко не чувствовала себя пьяной. Я была уставшей, измученной и раздраженной до предела, и мне хотелось вернуться в свою постель в Серебряном городе. Однако хотеть этого было глупо, а Рен пришел с новостями, так что я взяла себя в руки и наклонилась поближе, чтобы послушать тихий спор, который велся между двумя мужчинами.