Ртуть

Харт Калли

Я дала Мадре то, что она хотела. Я кричала до тех пор, пока не почувствовала вкус крови и не сорвала голос. Только когда я начала захлебываться кровью, я поняла, что кашляю ею. Она хлынула у меня изо рта горячим потоком, который не прекращался.

— Я знаю, это больно, — пробормотал Харрон. — Осталось недолго. Скоро все закончится.

Когда он склонился надо мной, доставая из ножен на бедре красивый кинжал с гравировкой, я цеплялась за эти слова. Скоро все закончится. Я погружусь в небытие. Я не верила в загробную жизнь, но небытие — это то, что меня устраивало. Я…

Под

ключицей вспыхнул огонь. Я не могла дышать. На мгновение мне показалось, что он пробил мне легкое, но нет. Его кинжал торчал из моего плеча. По залу разнесся рваный крик, становившийся все громче и громче с каждым повторением. Это был нечеловеческий звук, леденящий душу и полный горя.

Спасение.

Спасение.

Спасение.

Не было сил думать над этим словом.

Я не могла…

Я должна была…

Я…

Спасение!

— Тебе повезло. Это произойдет быстрее, чем с остальными, — тихо сказал Харрон. В его тоне слышался намек на доброту, он достал еще один кинжал и уставился на него, рассматривая острие. — Они сгорят или задохнутся. Раны в животе болезненны, да, но для тебя я сделал это быстро. А теперь… — Он покачал головой, перевернув клинок в руке. — Еще один последний, по-настоящему громкий крик для королевы, и мы отправим тебя в путь, хорошо?

Кинжал сверкнул, быстрый, как молния. Харрон занес руку, намереваясь вонзить его в мое второе плечо, но… что-то произошло. Металлическое острие застыло в дюйме от моей грязной, разорванной рубашки, зависнув надо мной. Он… он остановился?

Я захлебнулась еще одной волной крови, пытаясь проглотить ее и отдышаться. Когда я встретилась взглядом с Харроном, его глаза были широко раскрыты, в них было больше тревоги, чем минуту назад. Он уставился на меня, было очевидно, что он не верит в происходящее. Дрожа от усилий, он использовал обе руки, пытаясь вогнать клинок в мое плечо.

— Как… ты это делаешь? — прохрипел он. — Это… невозможно.

Я не могла ответить ему. Я была горящим фитилем боли, но что-то внутри меня, что-то холодное, спокойное, сделанное из металла, заявило права на клинок Харрона, как на свой собственный.

Что-то безмолвное во мне хотело получить клинок, и завладело им. Словно у меня была третья, невидимая рука, я потянулась к кинжалу и схватила его своей волей. Оружие задрожало, его кончик затрепетал.

— Остановись, — прошептал Харрон. — Это ересь.

Я не могла остановиться. Я не контролировала происходящее. Мне отчаянно хотелось, чтобы кинжал оказался подальше от меня, и я мысленно воспротивилась, приказала ему…

Харрон задохнулся, когда кинжал раскалился добела. В моих ушах раздался визг металла — ужасный, омерзительный звук, пронзивший мою душу. Звук безумия. Стиснув зубы, я поддалась голосу внутри себя, приказывающему мне расплавить клинок, как будто такое вообще было возможно. И это произошло. Почти такая же ошеломленная, как и Харрон, я наблюдала, как кинжал превращается в перчатке капитана в жидкость и стекает по его пальцам серебристыми струйками.

— Еретическая… магия! —

задохнулся Харрон. Он попытался отпрыгнуть в сторону, но потерял равновесие и упал на задницу, а его ботинки застучали по камню, когда он пытался отползти. — Где ты научилась… нет. Нет!

Ужас овладел капитаном. С дикими глазами, тяжело дыша, он смотрел, как тонкие струйки металлической жидкости, которая когда-то была его оружием, двигаются к нему, сливаясь и разделяясь, словно ища его. Как будто металл был живым.

— Остановись, — прохрипел Харрон. — Даже если ты убьешь меня, все равно не сможешь сбежать из дворца. Ты истечешь кровью. Ты уже мертва!

Странная, пульсирующая тяжесть сместилась в моем животе. Я едва ощущала ее из-за боли, но чувствовала, как спокойное, неведомое нечто внутри вновь обращает свой взор на меня. Спрашивает. Хочу ли я остановить кинжал? Это было легко. Обуздать его. Потому что он был опасен. Мог многое совершить. Я не знала, что именно, но…

Я узнаю.

Харрон был прав. Я уже была мертва. Никто не мог выжить после тех ран, которые он мне нанес. Но Хейден был еще жив. Элрой. Может быть, даже Ворат, хотя крик, донесшийся из его лавки, когда я убегала, говорил об обратном. Пока мои друзья были живы, у меня были все основания желать причинить вред Харрону. И если жидкий металл, созданный из кинжала, которым он планировал заколоть меня, мог помешать причинить вред дорогим мне людям, то я использую его без сомнений.

Я больше не могла говорить. Не могла пошевелиться. Голова кружилась так сильно, что огромный зал качался вверх-вниз, словно я была пьяна… но я еще не закончила. У меня было достаточно сил, чтобы довести дело до конца.

Мадре придется найти кого-то другого, чтобы убить моих товарищей. У нее был бесконечный запас стражей, готовых выполнить ее приказ, но этого мужчины среди них не будет. Харрон не прольет кровь Хейдена или Элроя, как он пролил мою. Я знала, что, если захочу, то смогу покончить с ним с помощью этого странного, ненасытного металла. А почему бы и нет? Жизнь несправедлива. Я никогда не ожидала, что она будет такой, но я верила, что в этом городе ты пожинаешь то, что посеял, а это означало, что у Харрона, капитана стражи Мадры, был долг, который он должен был погасить до моей смерти.

— Саэрис? Саэрис! Останови это! Ты не… ты не понимаешь…

— О, я понимаю, — прохрипела я. — Ты ожидал, что я умру от твоей руки, но… — Я схватилась за живот и закашлялась, захлебываясь кровью. — Ты же хочешь пройти со мной через ту дверь, о которой ты говорил, не так ли, капитан?

— Я не могу. Она мне не позволит! — У Харрона было достаточно места для бегства, но мужчина застыл на месте, замер, он был слишком ошеломлен, чтобы сдвинуться хоть на дюйм. Он застонал, когда гудящие серебряные нити, разветвляясь, как притоки рек, о которых я читала в библиотечных книгах, начали подниматься вверх по носку его кожаного ботинка.