РПЛ 2
Шрифт:
Живых существ в лабиринте нам не встречалось – это и в самом деле было забытое, опустошенное королевство. Однажды у ног оборотня прошмыгнула крыса, и тот с поразительной быстротой и ловкостью поймал ее, упав на четвереньки. Я, испугавшись, отпрянула в сторону, и Эйде, явно желая впечатлить меня еще больше, резко обернулся ко мне, чтобы показать свой испачканный кровью рот.
– Оставь свои шутки, грязная тварь, - с презрением сказал Хорвек, конечно же, заметив, как исказилось мое лицо из-за приступа тошноты. – Не настолько ты голоден, чтобы жрать крыс.
– Уж ты-то знаешь толк и в голоде
Дышать становилось все труднее – от здешнего воздуха першило в горле, и в ушах давно уж шумело, словно мы спускались не в подземный мир, а в подводный. Величественные залы, стены и своды которых терялись во тьме, казались мне смутно знакомыми – то ли владения покойного Господина Подземелий не отличались разнообразием, то ли мне приходилось бывать здесь, когда Казиро провожал меня на встречу со своим древним собратом, прячущимся в колодце. Магия дворцового духа туманила мою голову в ту пору, но я готова была поклясться, что уже видела эти мрачные узоры, высеченные в камне. Иногда они казались бессмысленными, но бывало так, что какой-то завиток притягивал мой взгляд – и загадка приоткрывалась: я понимала, что там изображена бесконечная и безжалостная война давних лет, где смертей случилось больше, чем может вместить человеческая память. Каждый камень здесь был надгробием.
Эйде и Хорвек не проявляли никакого интереса к здешним сомнительным красотам, следя только друг за другом.
– О чем говорится в этой карте? – бесконечные коридоры тяготили меня все больше, и я смогла преодолеть страх перед нашим проводником. – Там написано, как попасть во дворец? Ты точно знаешь, куда ведешь нас?
– Не твое дело, что там написано, человек, - Эйде не отличался сговорчивостью. – Ты не можешь прочитать ее, и никогда не сможешь – старый язык высших существ слишком сложен. Не задавай вопросы, ответы на которые не уразумеешь!
Тут мне возразить было нечего – мне и людская-то письменность давалась через пень-колоду, - однако от оборотня я не отстала:
– Но в тех бесовских закорючках обозначено, где именно находится замок господина Огасто? Ты не ошибешься?
– Если ошибется, то очень о том пожалеет, - ответил вместо Эйде Хорвек.
– Был ли ты таким грозным, когда гнил в подземелье? – оскалился оборотень. –А я уже чую эту вонь… Мы неподалеку от тех мест, где ты недавно гостил, чужак. Твой запах пропитал тут все, и мой нос не обманешь: страх, ненависть, бессилие – вот чем от тебя несло.
– Если твой нюх настолько хорош, то отчего не подскажет тебе, что лучше меня не злить? – так же недобро усмехался Хорвек в ответ. Оскорбления не достигали своей цели, и Эйде оставалось только бормотать себе под нос проклятия. Меня же их перепалки измотали – ненависть, которой они одаривали друг друга все это время, отравляла и без того затхлый воздух подземелий.
– Золото! – вдруг воскликнул оборотень с жадным восторгом, и припал к камням точно так же, как во время охоты на крысу. Я увидела, что в его руках блеснула крона, и меня охватило странное волнение.
– Отдай ее мне, Эйде! – воскликнула я, ощутив прилив внезапной решимости. – Это моя монета!
– С чего бы это она была твоей? – разумеется, оборотню не пришелся по нраву мой приказ.
–
– Вранье! – ощерил зубы оборотень. – Она просто валялась здесь, и я нашел ее!
– Ты получишь много золота, когда выполнишь свою часть сделки, - я нахмурилась, чувствуя, как внутри меня нарастает гнев. – А эту крону ты отдашь мне. Я приказываю! Ты слышишь, Эйде?!
Красивое лицо оборотня исказилось, словно веревка на его шее затянулась туже, и спустя несколько мгновений он со злостью бросил монету на пол. Когда я выпрямилась, подобрав ее, Хорвек, все это время молчавший, негромко сказал мне:
– Не знаю, зачем тебе понадобилась эта крона, но ты истратила впустую большую часть сдерживающих чар. Чем меньше нравятся пленнику приказы – тем больше нужно магической силы, чтобы сломить его волю. А в той веревке магии запас магии не так уж велик.
– Я знаю, что эту монету Господин Подземелий хотел вернуть мне, - упрямо произнесла я, с вызовом переводя взгляд с Эйде на Хорвека. – Потому и оставил здесь.
– Здесь? – переспросил бывший демон, всем видом показывая, что считает мое утверждение излишне патетичным.
– Да, именно здесь, - я, внезапно приободрившись, обвела взглядом каменные стены. – Мне известно это место! Здесь вход в темницу! – я указала на знакомые железные скобы в стене. – А это значит… Дядюшка! Если колдунья не нашла потайной ход, я могу пробраться к нему и сказать… сказать…
– О да, иди к нему! – с хихиканьем подначил меня Эйде. – Старик так причитал, когда его бросили в ту яму! Рыдал и клялся, что невиновен! Молил о помиловании и говорил, что непременно вскоре умрет из-за холода и сырости...
Его насмешливый издевательский тон подействовал на меня куда сильнее, чем на Хорвека – я ничуть не сомневалась, что проклятый оборотень и впрямь наблюдал, как замуровывают дядюшку Абсалома. Только демон мог выжить в этой сырой и темной каменной могиле, а бедный дядя был немолод и всегда страдал болями в спине из-за малейшего сквозняка… Он не знал, что я жива и хочу помочь ему! Как выдержать эти мучения, если у тебя нет надежды?..
– Он думает, что ты сбежала и никогда не вернешься! – оборотень словно слышал мои немудреные мысли, и взвизгивал от удовольствия при виде моего растерянного лица. – Бросила его здесь расплачиваться за свое преступление!
– Я скажу ему, что спасу его, чего бы мне это ни стоило! – выкрикнула я, сжав кулаки, и почти было ринулась к лестнице, ведущей к тайному ходу, как скучающий голос Хорвека остудил мой пыл.
– Ранее я полагал, что если два подобных глупца когда-нибудь встретятся лицом к лицу, то мир немедленно погибнет, не в силах вместить в себя бесконечно множащуюся глупость, - сказал он. – Йель, ты же отлично знаешь, что твой родственник – приманка. Колдунья только и ждет того, чтобы ты попыталась с ним встретиться. И щенок тоже это знает, оттого подталкивает тебя совершить эту ошибку. Только вшивая тварь отчего-то полагает, что после этого останется в живых. Вам обоим застят ум глупейшие чувства, из-за которых вы не видите дальше своего носа.