Розы в декабре, Саммерс Эсси

Розы в декабре

на обложку

Саммерс Эсси

Шрифт:

поля зрения. Когда она вновь увидела его, то заметила некоторые перемены. Он

уже не казался таким загорелым, а как будто даже побледнел, нос обострился, и

Фиона подумала, что он сейчас выглядит так, как она сама, когда до нее дошел

смысл сказанного Ианом. Словно он был чем-то ошеломлен. И она вдруг прониклась

сочувствием к незнакомцу — не у нее одной неприятности. В этот момент Джефри

резко поднял Фиону со стула, вызывающе прижал к себе и

повлек на танцплощадку, и все это с показной экстравагантностью.

На лице человека, за которым она наблюдала, появилась презрительная гримаса.

Еще бы! В этом облегающем платье она, вероятно, представляла собой карикатуру.

А уж Джефри попробуй не заметить. Только ей плевать! Скромные фиалки из дома

носа не кажут; сидят там и ждут, храня верность, раскладывая белье и покупая

необходимое для жизни в Африке, еще пишут длинные-предлинные любовные письма.

Через полчаса наступила реакция. Голова горела, но мысли прояснились. Ее

охватило отвращение ко всему происходящему: к дикой бешеной музыке, пошлым

разговорам, ярким огням и мрачной атмосфере и более всего к перегару, которым

дышал на нее Джефри.

Лучше бы она пошла в театр. Теперь надо тихонько смыться, не ссорясь с Зеллой.

Такая возможность представилась, когда все решили поехать куда-нибудь еще.

Джефри вызвался везти ее в своей машине. По дороге она уговорит его высадить ее

у дома. Краем глаза Фиона заметила, что недовольный чужестранец также

собирается уходить и что его спутница явно была бы не против остаться. Господи, сколько же несчастливых, скучающих и не знающих куда себя деть людей в этом

мире.

На стоянке машины то отъезжали, то подъезжали. Машина Джефри со всех сторон

была зажата другими автомобилями, что его очень разозлило. Остальные уже

расселись по машинам и отъехали, а они только добрались до его “ягуара”.

— Кажется, мы остались одни, — хрипловатым голосом пробормотал Джефри и нажал

на газ. Машина вместо того, чтобы двинуться вперед, рванула назад. Что-то

хрустнуло, послышался предостерегающий крик. Но было поздно. Джефри с

проклятиями нажал на тормоз. Фиона выбралась из машины. Ругаться было

бессмысленно. Джефри включил не ту скорость, вот и все.

Перед ней стоял чужестранец! Он окинул ее ледяным взглядом.

— Нет смысла попусту объясняться с пьяным. Боюсь, на вашей машине ехать нельзя, но вы сами виноваты. Сегодня лучше проспаться. Если бы вы выехали на дорогу, не

миновать неприятностей. Могу я вас подбросить домой?

— Старина, — вмешался Джефри, — мы едем в другой клуб. Возьмем такси. Кто

в это

время сидит дома?

— Я, — резко остановила его Фиона. — Я вызову такси, Джефри. Сначала подвезу

тебя, потом поеду к себе.

Джефри начал что-то возражать, и тут неожиданно вмешался иностранец: — Не знаю, с какой стати мне вообще заниматься вами, но лучше, пожалуй, я вас

обоих довезу.

Он открыл заднюю дверцу своей машины, взял Джефри под локоть. Фиона затаила

дыхание. Джефри не выносил такого обращения. Сейчас он что-нибудь выкинет, но, к немалому ее удивлению, Джефри послушно залез в машину и забился в угол. Она

почувствовала, как ее берут под локоть, и позволила подсадить себя в машину, хотя внутренне вся кипела от такого обращения.

Джефри сделал вялую попытку восстать против столь неожиданного завершения

вечера, но незнакомец был неколебим и первым высадил его. Он не долго

провозился с ним и вернулся с видом человека, отделавшегося от неприятной, но

неизбежной обязанности. Спутница с кошачьей мордашкой впервые за все это время

подала голос:

— Почему мы едем так? Разве мы сначала не отвезем эту… эту девушку?

— Сначала я отвезу тебя, Флер. Мы закончили разговор. Больше говорить не о чем.

— Голос его был жесток, словно гнев и раздражение, которое он испытывал по

отношению к Джефри и Фионе, перенеслись на его приятельницу.

Женщина не произнесла ни слова.

Они въехали в центр города и остановились перед одним из больших отелей.