Розы на снегу
Шрифт:
Мрачной оказалась и судьба группы Дмитрия Филиппова. На ее лыжный след вышел отряд карателей. Завязался неравный бой. Сразу же были убиты три партизана. Филиппов, Егоров и Лена Машанина попытались оторваться от преследователей, но это им не удалось. А тут еще у Лены сломалась лыжа, двигаться по глубокому снегу стало просто невозможно.
— Оставьте меня, а сами уходите, — предложила девушка.
— Нет, так не годится, — ответил ей Филиппов. — Сделаем так: возьмешь мои лыжи и с Егоровым вон в тот лес. Я постараюсь прикрыть вас.
— Несогласна, —
— Спор ни к чему, — рассудительно сказал Егоров, — все равно никто не уйдет, никто никого одиноким не оставит. Будем драться.
Они заняли удобную позицию для стрельбы и дрались до последнего патрона!..
Да, большие потери, и не только в отряде.
Вспомнились Скурдинскому первые шаги по организации подполья. Как-то поздним вечером вместе с Ковалевым направились они в деревушку Поседь. Зашли в дом Кононовых. Скурдинский редко бывал раньше в этой семье, хотя давно ее знал. Уполномоченному комитета заготовок приходилось встречаться с людьми чаще всего на полях и фермах, чем в домах. Но Наталья Васильевна сразу узнала его голос. Она бросилась к двери, торопливо ее открыла и тихо сказала:
— Проходите сюда. Так… Лампу зажечь?
— Не надо, Наталья Васильевна. Мы скоро уйдем.
— Ну, садитесь вот сюда, к столу. О господи…
— Да вы не бойтесь, — сказал Ковалев, понявший по-своему причитания и вздохи молодой женщины.
— Я и не боюсь, с чего вы взяли? Просто так неожиданно… Это же радость какая!
Кононова достала из печи тушенную с мясом картошку, принесла квашеной капусты.
— Поешьте вот с дороги. Может, молока дать? Я сейчас в подпол спущусь.
— Ну, как вы тут живете? — спросил Скурдинский, когда Кононова, подав на стол, присела рядом.
— Как живем? Сами небось знаете… А вы-то надолго в наши места?
— Надолго, Наталья Васильевна. Вот только надо хорошо обосноваться. Поможете?
— Что в наших силах, все сделаем.
— На первых порах подберите себе помощников, людей надежных. Есть такие на примете?
— Конечно, есть. Ковалевы, мать и дочь, Григорьева, Пекко. Живет она, правда, на хуторе, но женщина надежная. Найдутся люди.
— Тогда так и решим, — резюмировал Скурдинский. — Руководителем группы будете вы, Наталья Васильевна. Вот вам на первый случай листовки, разбросайте их в людных местах. Но будьте осторожны…
Кононова оказалась хорошим организатором. Партизаны знали теперь все, что делается в Осьмине, имели запас продуктов и свой пункт для выпечки хлеба. Члены группы принимали по радио сводки Информбюро, переписывали их и расклеивали не только в Поседи, но и в районном центре.
В феврале 1942 года в Поседь нагрянули гестаповцы. Они окружили дом Кононовой, долго там шарили, а потом вывели Наталью Васильевну, посадили в машину и увезли.
Это случайно увидела член подпольной группы Екатерина Осиповна Ковалева. Вначале она было бросилась к дому Григорьева, потом остановилась и решила сразу идти в отряд. Знала туда каждую тропку. Но путь был слишком трудным для пожилой
Выслушав рассказ Ковалевой, командир послал в Осьмино разведчиков. Они вернулись через несколько часов и сообщили: арестована одна Кононова, держат ее в Осьмине в гестапо, в поселке большой гарнизон.
Екатерина Осиповна сразу же собралась домой.
— Не спешили бы, — уговаривал ее Скурдинский. — Надо еще выяснить, как относятся к вашей отлучке из деревни.
— А что они мне сделают? Казнить, что ли, будут старуху?
Ковалева ушла. А на следующее утро ее арестовали.
Десять дней подпольщицы подвергались пыткам, но ни Наталья Васильевна Кононова, ни Екатерина Осиповна Ковалева не признались в связи с партизанами. Фашисты расстреляли мужественных женщин…
Одна за другой всплывали эти беды в памяти Скурдинского. Десятки раз задавал он себе вопрос об их причинах и все более утверждался в мысли: отряд недостаточно был связан с населением. А одна-две подпольные группы — капля в море.
— Вчера разговор зашел о том, как жить дальше, — сказал Скурдинский. — Давайте об этом поговорим на партийном собрании. Созывать его не надо — все коммунисты налицо.
Сидевший в углу землянки чубатый партизан Иван Алексеев поднялся и пошел к выходу. Он был единственным беспартийным человеком среди оставшихся в отряде.
— Сиди, Ваня, — обратился к нему Скурдинский. — Собрание открытое.
Резолюция партийного собрания была краткой. Коммунистам вменялось в обязанность развернуть кропотливую работу по созданию очагов подполья.
…У домика под черепичной крышей росла пышная береза. Ветки спускались на крышу и чуть ли не наполовину прикрывали ее своими листьями. На длинной веревке, протянутой от дерева до забора, висело ватное одеяло из красного сатина.
— Все в порядке, Иван Васильевич, — сказал, не оборачиваясь, Ковалев. — Действует сигнализация. Можно идти.
— Пошли, — согласился Скурдинский.
С тех пор как они были выбраны командиром и комиссаром отряда, прошло три месяца. За это время партизаны побывали во всех селах района и создали около тридцати подпольных групп, заслали своих людей в некоторые волостные управления и даже в полицию.
Вот и в этом селе, куда они пришли на связь, руководит группой староста деревни Иван Андреевич Федоров. Собственно, эта подпольная группа не из новых. Она была создана сразу же после оккупации района. Организовала ее комсомолка Зина Алексеева. Комсомольцы распространяли среди населения советские газеты и листовки. Но в январе 1942 года Алексеева была схвачена агентами тайной полевой полиции.
Зина мужественно перенесла страшные пытки, не выдала ни одного из своих товарищей. Тогда палачи сняли с нее одежду и в одной нижней рубашке, босую, по снегу, в двадцатиградусный мороз провели через село на кладбище и там расстреляли.