Розы любви
Шрифт:
Оуэн наморщил лоб.
— Погоди. Я не для того тебе помогал, чтобы все шахтеры остались без средств к существованию.
— Конечно, — успокоил его Никлас. — Я сразу же найму их всех за ту же плату. Они смогут работать и в шиферном карьере, и на прокладке рельсового пути. Без работы никто не останется.
Оуэн кивнул, потом лег и молча заполз обратно в лаз. Никлас автоматически последовал за ним, поглощенный мыслями о своих проектах. Вскоре они уже добрались до главной галереи и двинулись в обратный путь. Проходя мимо входа в штрек, который вел в новый забой, они услышали приближающиеся шаги —
— Я всегда хорошо чуял рудничный газ, — заметил Оуэн, — и сейчас могу точно сказать: в воздухе его стало больше, чем когда мы только что спустились. Еще немного — и нам пришлось бы гасить свечи и пробираться к выходу в темноте. Должно быть, кто-то из ребят почуял неладное и уговорил остальных уйти из забоя.
— Может, и так. А может, кто-то из ребят попросил остальных выйти, чтобы применить старый шахтерский способ — зажечь газ, а самому лечь на землю, чтобы огонь прошел над ним.
— Иногда так делают, но надеюсь, что у парней хватит ума не применять этого способа здесь. Из-за жадности Мэйдока рудничных стоек тут раз-два и обчелся — большую их часть убрали, чтобы использовать в новых лавах. Совсем немного надо, чтобы потолок здесь обрушился. Да еще угольная пыль может изорваться.
Никлас сказал себе, чти опытные шахтеры, конечно же, не станут рисковать в таком опасном месте, однако невольно зашагал быстрее. Он знал по собственному опыту, что дураки есть везде. И когда они с Оуэном наконец дошли до дна шахтного ствола, где их ожидала бадья, вздохнул с облегчением.
В это мгновение где-то в штреках за их спинами прогремел взрыв. Они оцепенели. И тут до их олуха донесся истошный вопль, а затем по штрекам прокатился ужасающий гул. Потом землю под их ногами потряс еще один взрыв. Смертельно побледневший Оуэн воскликнул:
— Господи, помоги нам! Это обвал!
Никлас посмотрел на бадью и попытался найти способ, как подняться на ней вдвоем. Однако уже через секунду понял, что это невозможно. Схватив Оуэна за руку, он подтолкнул его к бадье.
— Сначала ты, ведь у тебя есть семья. Оуэн, мгновение поколебавшись, вырвал руку.
— Нет!
Никлас хотел сказать, что взрывы, может быть, до них и не дойдут, но не успел. Не теряя времени на разговоры, Оуэн взмахнул своим мощным шахтерским кулаком и ударил Никласа в челюсть.
Этот неожиданный удар застал того врасплох. Хотя Никлас и не лишился чувств, в глазах у него потемнело, а колени подогнулись. Он попытался было протестовать, когда Оуэн впихнул его в бадью и сжал его пальцы вокруг каната, по все было тщетно.
Погрузив Никласа в бадью, Оуэн дернул за сигнальную веревку. Сверху донесся неясный звон колокольчика, и Никлас стал подниматься, отчаянно ругаясь от чувства собственного бессилия. Снизу слышались взрывы, они гремели все ближе и ближе. Что-то очень похожее на сильный порыв ветра обрушилось на бадью, и она заплясала, ударяясь о стены шахты.
Едва оказавшись на поверхности, Никлас соскочил на землю, крича:
— Быстро спускай эту штуку обратно! Там был взрыв! Надо достать оттуда Оуэна.
Джейми тут же бросился выполнять приказ. Чтобы ускорить спуск, Никлас подбежал к гнедому мерину и использовал все приемы из своего цыганского арсенала, чтобы тот двигался быстрее. Но было уже слишком поздно. Из глубины
Силой взрыва бадью выбросило из шахты, она взмыла в воздух и, оторвавшись от канатов, на которых была подвешена, рухнула на землю в пятидесяти футах от устья шахты. Тотчас же Никлас с ужасом увидел, как стены шахты обвалились и дым перестал идти.
Катастрофа, о которой говорили Оуэн и Клер, наконец произошла.
Глава 25
Взрыв был слышен во всех уголках долины, и мужчины со всей округи устремились к шахте, чтобы помочь в спасательных работах. Поскольку спуститься туда по стволу Бичен было теперь невозможно, Никлас бросился бежать к главной территории шахты и присоединился к первой же группе спасателей. Хотя два или три человека, знавших, кто он такой, встретили его удивленными взглядами, никто ничего не сказал. Сейчас он был для них не графом Дэйвисом, а просто-напросто обладателем еще одной пары сильных рук, которые требовались для разборки завалов.
Много часов Никлас работал как одержимый, поднимая и перетаскивая обломки породы, пока не содрал кожу на руках и не почувствовал, что у него дрожат все мышцы. Один раз он заполз в дыру в грозящем вот-вот обрушиться нагромождении камней и вытащил оттуда паренька, который еще дышал. Но чаще всего откопанные из-под завалов шахтеры были уже мертвы.
В конце концов кто-то из новой партии спасателей взял Никласа за руку и увел к подъемному устройству, сказав, что ему нужен отдых, потому что в его нынешнем состоянии от него будет больше вреда, чем пользы. Поднявшись из шахты на поверхность, Никлас увидел, что от тумана не осталось и следа и солнце уже заходит, заливая долину кроваво-красным светом. Где-то неподалеку чей-то повелительный голос громко отдавал приказы, но Никлас так устал, что не обратил внимания ни на голос, ни на слова.
Он стоял, щурясь от солнечных лучей, когда еще один добрый самаритянин подвел его к с юлу с бутербродами и чаем. При мысли о еде Никласа затошнило, однако он принял кружку, которую кто-то сунул ему в руки. Чай был обжигающе горячим и очень сладким, и когда он выпил его, в голове у него немного прояснилось. Несмотря на все свои многочисленные ссадины и синяки, он совершенно не чувствовал боли. Он вообще ничего не чувствовал. На территории шахты толпилось множество людей. Были среди них и недавно прибывшие спасатели, направляющиеся к устью шахты, но большинство составляли члены семей пропавших под землей шахтеров, надеющиеся узнать что-нибудь о своих близких. Некоторые плакали, другие просто молча ждали, смирившись с судьбой. Никлас знал, что до конца жизни не забудет их лиц.
Он не удивился, когда увидел Клер — островок спокойной силы в море хаоса. Похоже, именно она руководила приготовлением пищи для тех, кто участвовал в спасательных работах. Хотя их разделяло по меньшей мере пятьдесят футов, она, должно быть, почувствовала на себе его взгляд, потому что внезапно подняла голову и посмотрела на него. На мгновение их глаза встретились, но, увидев на ее лице боль и сострадание, Никлас тут же отвернулся. Если он будет смотреть на нее и ощущать ее сочувствие, то утратит остатки самообладания, а этого нельзя допускать.