Розы любви

Патни Мэри Джо

— Но что бы сказал ваш отец? — беспомощно пробормотал граф.

Теперь сила была на стороне Клер, и это было пьянящее чувство.

— Он бы повторил то, что говорил всегда; долг христианина состоит в том, чтобы служить другим, даже если за это приходится очень дорого платить, и что в своих поступках он подотчетен только Богу.

— Если вы и вправду сделаете то, что сказали, то вам придется об этом пожалеть, — убежденно сказал граф.

— Возможно, но если я этого не сделаю, то буду сожалеть еще больше — потому что струсила. — Ее глаза сузились. — Что

это с вами? Неужели великий спортсмен вдруг испугался играть в игру, которую сам же и придумал?

Не успела Клер договорить, как граф вскочил с дивана и размашистым шагом направился к ней. Остановившись в ярде от девушки, он смерил ее пристальным взглядом. Его черные глаза сверкнули.

— Хорошо, мисс Морган. Впрочем, нет, отныне я должен называть вас Клер, ведь вы уже почти стали моей любовницей. Вы получите то, чего добивались. Посвятите остаток этого дня улаживанию своих дел в деревне, а завтра утром я жду вас здесь. — Он еще раз окинул се взглядом, на сей раз критическим. — И не трудитесь привозить с собою много одежды. Скоро мы с вами поедем в Лондон, где вас оденут должным образом.

— В Лондон? Но ведь ваши обязанности не в Лондоне — они здесь. — И хотя это казалось ей возмутительной фамильярностью, Клер заставила себя добавить: — Никлас.

— Не тревожьтесь, — коротко бросил он. — Я исполню свою часть договора.

— Но разве вам не хочется узнать, что именно нужно сделать?

— Времени для этого у меня будет достаточно и завтра, — Граф уже снова расслабился; он непринужденно подошел и встал к ней вплотную, так что их тела почти соприкасались.

Сердце Клер учащенно забилось: уж не намерен ли он получить свой первый поцелуй прямо сейчас? Его близость оказалась столь подавляющей, что ей стало не по себе, несмотря на тот яростный гнев, который поддерживал ее до сих пор. Смутившись, она поспешно сказала:

— Мне пора уходить. У меня еще много дел.

— Подождите. — Он улыбнулся ей, медленно и хищно. — На протяжении следующих трех месяцев мы будем много времени проводить вместе. Так не пора ли нам познакомиться поближе?

Он начал поднимать руки, и Клер чуть не выпрыгнула из собственной кожи. Помедлив, он тихо проговорил:

— Возможно, ваше доброе имя и переживет пребывание под моей крышей, однако сможете ли вы выдержать это сами?

Она непроизвольно облизнула мгновенно пересохшие губы и покраснела, заметив, что от него не укрылось ее волнение.

— Я смогу выдержать все, что велит мне долг, — стараясь говорить твердым тоном, произнесла Клер.

— Уверен, что так оно и есть, — согласился он. — А я постараюсь научить вас получать от этого удовольствие.

К удивлению девушки, он не сделал попытки поцеловать ее. Вместо этого Никлас сначала легко коснулся ее головы, а затем принялся вытаскивать шпильки из ее волос. Клер охватило непривычное тягостное чувство, острое ощущение животной мужской силы, от которого у нее в голове вдруг все смешалось. Умелые движения его пальцев, треугольник смуглой кожи и расстегнутом вороте рубашки… Кроме бренди, от него пахло

еще и чем-то иным, и этот странный запах навевал ей мысли о сосновых лесах и крепком, свежем моржом ветре.

Клер стояла совершенно неподвижно, с бешено бьющимся сердцем. Она почувствовала, как се густые локоны тяжелым потоком скользнули вниз, закрыв спину и талию. Никлас приподнял одну шелковистую прядь и пропустил ее между пальцами, словно пух семян чертополоха.

— Вы никогда их не стригли, ведь правда? Она молча кивнула.

— Какая красота… — пробормотал он. — Темно-шоколадный цвет, но с оттенком рыжины. Быть может, и во всем остальном вы такая же. Клер: на поверхности — чопорность и скованность, а внутри — скрытый огонь?

Вконец растерявшись, девушка торопливо пролепетала:

— До завтра, милорд.

Когда она попыталась вырваться, граф сжал ее запястье и, прежде чем Клер окончательно охватила паника, вложил ей в руку все вынутые из ее волос шпильки, после чего отпустил.

— До завтра.

Обняв девушку за талию, граф повел ее к двери. Перед тем как отворить, он заглянул Клер в глаза, и она заметила, что его настроение стало иным: дразнящее заигрывание сменилось полнейшей серьезностью.

— Если вы решите отказаться от всей этой затеи, я не стану думать о вас хуже.

Он что, прочел ее мысли или же просто слишком хорошо знает человеческую натуру? Клер толкнула дверь и опрометью бросилась вон из комнаты. К счастью, Уильямса поблизости не оказалось, и он не мог увидеть ее распущенные волосы и горящие щеки. Будь дворецкий здесь, он наверняка бы подумал, что…

И тут у Клер перехватило дыхание. Ведь, приняв вызов графа, она должна жить здесь три месяца, и Уильямс будет видеть ее каждый день! Поверит ли он, если она объяснит ему, как в действительности обстоит дело, или же начнет презирать ее, сочтя лгуньей и блудницей?

Чувствуя, что еще немного, и ее самообладанию придет конец, Клер юркнула в первую же открытую дверь и очутилась в маленькой гостиной, где на всем лежал толстый слой пыли. Девушка бессильно опустилась на один из покрытых холщовыми чехлами стульев и закрыла лицо руками. Она едва знает Уильямса, однако оказалось, что его мнение о ней значит для нее очень много. Уже одно это с неумолимой ясностью говорило о том, как тяжело ей придется, если она ввяжется в эту безумную авантюру. Неодобрение Уильямса — ничто по сравнению с тем, что будет, когда все в Пенрите узнают, что она живет в доме отъявленного развратника.

Теперь, когда Клер до конца осознала все адское коварство игры, предложенной ей Никласом Дэйвисом, се ярость вспыхнула с новой силой. Граф знал, куда мстить: он рассчитывал, что страх перед общественным осуждением заставит ее пойти на попятный.

Эта мысль помогла Клер снова взять себя в руки. Приглаживая и закалывая волосы, она с досадой поняла, что приняла его нелепый вызов из-за собственного гнева и гордыни. Чувства не самые благочестивые, по ведь, по правде говоря, она никогда и не была по-настоящему благочестивой женщиной, хотя и очень к этому стремилась.