Розовый алмаз
Шрифт:
Потом они встретились: машина выбиралась на шоссе, ведущее в город, а пять человек, нагруженные инструментами, кислородными приборами и аккумуляторами, шли к шахте.
* * *
Нужно отдать должное Флеровскому — он оказался хорошим рассказчиком: говорил скупо, короткими, отрывистыми фразами. Он не упускал ничего существенного, но говорил без лишних слов, без ненужных отступлений, словно подчиняясь математическому принципу «необходимо и достаточно». Так обычно бывает у людей, привыкших много делать и мало говорить.
Он сидел у стола,
— Федю Слойкова я оставил в штреке, у шахтного ствола. Ерофеев с рацией «Горняк» остался у входа в гезенк. Оба пытались возражать, но… Но они остались: нужно было на случай завала обеспечить связь с поверхностью. Ну, а мы втроем начали спускаться в гезенк. Представьте себе наклонный колодец диаметром в два метра и длиной почти в полкилометра… Мы опускались, держась за стальные канаты, на которых висел проходческий автомат. Кислородные респираторы не понадобились. Титаренко придумал очень удачную штуку: переключил пневматическую систему автомата на режим вентиляции, а в гезенке стало свежо и прохладно, как в метро… Конечно, спуск был не очень-то приятен. Лучи аккумуляторных ламп скользили по гладким стенкам гезенка и терялись где-то в черной бездне… Для непривычного человека зрелище страшноватое. Но все шло нормально. И только метрах в двадцати от забоя мы остановились. Навстречу нам из-за темной махины автомата блеснули красноватые огни. Это было совершенно неожиданно. В первый момент я подумал о радиоактивном излучении. Схватил наушники индикатора, прислушался — редкие, очень редкие щелчки. Значит, никакого излучения нет. «Адское пекло, — рассмеялся Титаренко. — Черти грешников жарят. Пошли вниз!» И мы пошли.
— Это были алмазы? — перебила я.
— Да. Признаюсь вам: я допускал, что мы можем встретить алмазы. Кто не знает, что при высоких температурах и давлениях углерод — а уголь почти целиком состоит из углерода — превращается в алмаз или графит… Но все дело именно в этом: алмаз или графит? Мягкий, серый, не очень ценный графит или твердый, прозрачный, бесценный для техники — и для вас, женщин, — великолепный алмаз. Различие только в структуре кристалла, но ведь столетия никому не удавалось получить искусственный алмаз! Французы Муассан и Бассэ, английский химик Хэнней, итальянец Россини, русский ученый Лейпунский, американцы Бриджмен, Бэнди — разве перечислишь всех, кто хотел дать людям искусственные алмазы… Да… Я допускал, что в зоне взрыва из угля могут образоваться алмазы. Но столько алмазов! Об этом я даже не мечтал… Весь забой бы усеян алмазами. Розоватые алмазы на фоне темно-синей породы! Такого и не придумаешь. Захватывающее зрелище! В лучах рефлекторов алмазы вспыхивали, гасли, разбрасывали снопы искр, переливались всеми цветами радуги… Феерия!.. Это алмаз, что лежит у вас на столе, я отбил первым. Ну, а потом мы радировали Ерофееву, он спустил нам отбойный молоток, мы подключились к пневматической магистрали— и пошли отбивать породу… Алмазов было очень много, каждый удар молотка откалывал кусок породы, начиненной алмазами. Словом, за час-полтора набралась целая гора камней. Включили транспортер автомата, подняли свой груз в штрек, а потом и сами вылезли из гезенка… Вот,
— Скажите, если не секрет…
— Много ли там алмазов? — подхватил Флеровский. — Как вам сказать… Алмазы обычно встречаются в так называемых «трубках» — гигантских колодцах, заполненных породой типа кимберлит. При взрыве, когда развиваются огромные температуры и давления, углерод растворяется в расплавленном кимберлите. Потом кимберлит прорывается сквозь трещины земной коры и застывает, образуя «трубки». А углерод кристаллизуется, превращается в кристаллы алмаза. Так вот, мы обнаружили целый куст таких «трубок», и каждая из них была в сотни, в тысячи раз богаче обычных… Он смолк. Молчала и я. Тянулись мгновения. Флеровский вдруг оживился:
— А самое главное, через неделю мы добрались и до нефти. Только в другом месте, подальше от центра взрыва. Ну, тогда и начались неприятности. Нефть прорывалась, фонтанировала с невероятной силой; давление в недрах оказалось колоссальным. Вообще сюрпризы были самые различные. В одной буровой, например, ударил фонтан метилового спирта. По-видимому, водород взаимодействовал не только с углеродом, но и с окисью углерода, которой насыщен угольный пласт. Кое-где уже после взрыва шли вторичные реакции, мы обнаружили еще и толуол, фенол, тетраметилэтилен… А новый город в тайге мы все-таки назвали в честь первого открытия — Алмазогорском. Сначала это был маленький поселок при шахте. Конечно, без названия. Через несколько месяцев появились дома, магазины, Дворец культуры, улицы — словом, вырос поселок городского типа. Ну, я и предложил назвать поселок Алмазогорском, напомнил о вашем рассказе… А вскоре Алмазогорск станет настоящим городом. Взгляните на фотографии.
Я взяла пачку фотоснимков со странным чувством— ведь это был город, когда-то придуманный мной! Впрочем, этот город был намного красивее придуманного…
— Знаете, Олег Павлович, — сказала я, — если бы мне пришлось заново писать рассказ об Алмазогорске, я написала бы совсем о другом.
Инженер скептически улыбался:
— О чем?
— Теперь герои рассказа сделали бы больше. Они научились бы с помощью подземных термоядерных взрывов создавать любые полезные ископаемые. Люди бы перестали открывать месторождения полезных ископаемых и начали бы их создавать там, где это нужно. Но это еще не все. Полезные ископаемые — только сырье. А термоядерными взрывами можно получать под землей готовые химические продукты. Получать без сложной аппаратуры, притом в любых количествах.
Флеровский рассмеялся:
— Вы близки к истине, хотя сильно все упрощаете. Взрывы, например, совсем не обязательны. Выгоднее управлять цепной термоядерной реакцией. Но в принципе вы правы.
…Уже расставаясь, в дверях, я спросила Фле-ровского, как поступить мне с алмазом.
— Я хотел сделать вам подарок, — ответил он. — В память о рассказе. Но боюсь, что мой подарок почти ничего не стоит. Алмазы ожидает участь алюминия. Когда-то он был дороже золота, а теперь из него делают даже кастрюли… Этот алмаз очень скоро будет иметь только историческое значение. Знаете что? — Флеровский лукаво прищурился. — Сделайте себе из этого алмаза чернильницу. Да, да! Обязательно чернильницу!..