Рожденный на гильотине. В свете ночи...

Литвинова Ирина А.

— Ты сама знаешь, что это правда. Прошу, не мучай, просто скажи мне свой ответ, — откликается мужчина, и в его голосе, даже настолько искаженном, прорываются чувства. Видимо, действительно любит.

— Ответ… — тянет его собеседница. — Может, я бы и дала тебе ответ… возможно, он был бы даже таким, какой ты желаешь получить… Но, увы, ответа моего тебе не услыхать.

— Почему?!

— Потому что принимать чувства человека, ниже меня по положению, недостойно, что уж говорить о том, чтобы

отвечать на них! Я — практически королева, а ты — некоронованный принц. Кто ты есть? Сын короля? Я бы не сказала, разве что неполноценный. Один из тройки наследного принца? А зачем мне размениваться на одну из двух "троек"?

— Значит, мезальянс… ниже твоего достоинства.

— Ты правильно все понял. Если ты на самом деле так сильно меня любишь, соверши ради меня подвиг — завоюй корону и королевство, чтобы было, что бросать к ногам своей королеве! Ха-ха-ха!

Женщина залилась смехом, затем раздался удаляющийся перестук каблучков. Довольная собой "почти королева" унеслась прочь и уже не услышала приглушенного шипения своего оскорбленного в лучших чувствах кавалера:

— Будь по твоему, дыхание мое… Я стану королем. И тогда пеняй на себя!

***

Исабелика проснулась в холодном поту, и ее тут же сжали в бережных объятиях.

— Что такое? — послышалось сонное бормотание Роланда. — Опять покушение? Какая там уже по счету попытка? Что-то оригинальненькое? Право, Бэль, пора уже привыкнуть, а ты всякий раз так дрожишь, словно у тебя лихорадка… — а вот продолжение вышло отнюдь не таким сонным. — …что мне каждый раз нестерпимо хочется… согреть тебя…

Очередное сновидение тут же ушло на второй план, уступая место привычному налету паники напополам с пресловутой "лихорадкой", только теперь девушку начинала бить крупная дрожь. Да, она не смогла отказать Роланду, когда тот решил ночевать каждый

день в ее покоях (когда Его Высочество беспардонно разваливается на кровати с самым довольным видом и на каждый довод разума отвечает угрозами зацеловать, а то и какими более неприличными, особо не поотказываешь). Но вот истинно женское право поломаться тоедора эль-Гильотин оставила за собой и до сих пор удачно прикрывала его девичьей стыдливостью и северными законами, предписывающими прекрасной половине хранить невинность до свадьбы. Конечно, она понимала, как смешно это выглядит, учитывая их обоюдный статус состоящих в браке, однако… Однако нянечка Фредерики куда-то запропастилась, да так основательно, что ее всем поместьем Монруа искали по всему Северному Пределу да не отыскали, а значит, надежного человека, который подсказал бы ей, как скрыть от Роланда "измену" с его братом, не было.

— Милый, — залепетала Иса, уже чувствуя его возбуждение через легкую ткань сорочки и слыша,

как бешено колотится его сердце в груди, словно пытаясь пробиться к ее сердцу, тоже сошедшему с ума и грозящему разорваться от того, что, вместо того чтобы наконец отдаться до конца возлюбленному, вынуждена врать ему и исхитряться, чтобы обман не вывлез наружу… — Ну я же тебя просила…

— Ты как будто в первый раз замужем, — усмехнулся Его Высочество, и тут же сам помрачнел от своей шутки.

Рагнар пропал. Точнее даже не так, он сбежал из дворцовой тюрьмы, тем самым автоматически признав свою вину. Но Роланд то знал, что он пропал… Брат не мог просто так исчезнуть навсегда, ничего ему не сказав, не оставив записки ни в одном из тайных мест или не передав ему весточку как-то иначе. Хотя, возможно, может и к лучшему, что его не нашли, отвертеться от гильотины было бы ой как непросто.

Рансеваль не приходил в сознание с того "покушения", и врачи в недоумении разводили руками, искренне не понимая, почему королевский бастард еще жив. Шед, правда, наворачивал круги вокруг Его Величества, пытаясь ему что-то втолковать, только вот Вейнур Нечестивый чах на глазах и практически не обращал внимания на метания своего лучшего друга. Вскоре лорд Шеральд и сам перестал мельтешить, успокоившись о объятиях своей новой любовницы… Хотя нет, скорее не любовницы, а подстилки, ибо "любовница" — титул леди, а особа, теперь регулярно согревающая постель первого советника Веридора не отличалась не то что благородным происхождением, она даже разговаривала подстать портовым шлюхам! А еще камеристка при жене наследника престола!

— Ладно — ладно, я все помню, — тяжело вздохнул Роланд, в очередной раз спрашивая сам себя: и когда же будет можно? Когда поженятся? Так это, вполне вероятно, никогда… — Так что там тебе приснилось?

Исабелика послушно пересказала свое видение и устремила изумрудный взор на возлюбленного в ожидании вердикта.

— Женщина — Рони, — постановил Роланд. — Как бы ни тяжело это было признавать… Но она действительно практически "королева" со своим статусом "царевны", да и как супруга наследного принца тоже. Но ты же не видела всю ситуацию. Может же быть, что Рони просто посмеялась над ухажером? Или что она так решила выяснить, предатель он или нет?

— Еще может быть Фредерика, — была вынуждена признать Исабелика. — Помнишь, все трое сыновей графа Ла Виконтесс дю Трюмон умерли от какого-то неизвестного яда незадолго до ваших с Рагнаром свадеб, то есть Фредерика осталась единственной дочерью и наследницей "короля юга".

— Как бы там ни было, а предатель — мой брат. И в обоих случаях это…

— Рагнар…