Рожденная любить
Шрифт:
– Что ты делаешь? – Айлен решила не разубеждать мужа, иначе это вызвало бы слишком много вопросов. – Ты ведь не уедешь в Меркрэг?
– Я ухожу к себе, – объявил он, покидая спальню с охапкой вещей.
– Твое место здесь, а то, что я жду ребенка, ничего не меняет. Кровать большая, мы втроем на ней поместимся, – робко пошутила она.
– Ты ждешь ребенка, – сурово ответил Иен.
– Ну и что?
– Ты нуждаешься в отдыхе, бережном обращении и заботе.
– Но для этого тебе не обязательно покидать супружескую постель. – Такой реакции мужа
– Если мы будем спать в одной постели, я не удержусь.
– Зато ты сможешь не беспокоиться, как бы не сделать мне ребенка.
Иен пропустил ее слова мимо ушей, и она начала отчаиваться.
– Не вижу здесь ничего дурного!
– Это может быть опасно для ребенка.
– Я беременна уже много месяцев, и мы часто занимались любовью.
– Еще поэтому тебе следовало рассказать о своем положении. Большая удача, что ничего плохого не случилось.
– Иен, ты не причинишь мне никакого вреда.
– Я не намерен рисковать, – твердо заявил он.
В следующий момент Айлен обнаружила, что стоит одна посреди спальни и ошарашено смотрит на отныне разделявшую их дверь. На миг ей захотелось пойти за мужем, продолжить разговор, но потом она решила остаться. Гордость не позволила Айлен унизиться, к тому же она не сомневалась, что ничего не добьется. Иен пока слишком потрясен, чтобы выслушать разумные доводы. Наконец, мысленно обругав мужа дураком и прибавив еще несколько в высшей степени нелестных замечаний, она немного успокоилась. Нужно дать Иену время прийти в себя. Однако следует помнить и о другом: когда он вернется в супружескую постель, живот у нее может вырасти настолько, что им с Иеном будет уже не до любовных игр.
Обида на мужа помешала Иен в полной мере насладиться ликованием обитателей замка, когда им сообщили о ее беременности. Конечно, они давно уже обо всем догадывались и теперь не скрывали радости, что это перестало наконец быть тайной.
Айлен рано ушла к себе, хотя остальные еще не собирались покидать зал. Ложась в постель, она сердито думала о том, что лично ей праздновать нечего. Сейчас они с Иеном тоже могли бы радоваться скорому рождению их первенца, обсуждать будущее семьи, а вместо этого он упивался элем, и похоже, в кровать его придется нести. Да, от мужа она не увидит ни поддержки, ни радости, даже если с ним поговорят все Маклэганы. Засыпая, Айлен мстительно надеялась, что утром сегодняшнее злоупотребление обернется для Иена мучительным недомоганием.
Сделав попытку встать, он тут же со стоном упал на спину, но все-таки приоткрыл глаза и различил склонившегося над ним мрачного Тэвиса. Холодное полотенце на лбу лишь отчасти улучшило самочувствие Иена.
– Это на тебя не похоже, – тихо сказал брат, заставляя его выпить отвар.
– Так напиваться? Я это делал и прежде, – просипел Йен, гадая, сможет ли столь гадкое питье отрезвить его.
– Редко. Но я говорю о другом. Ты почти весь вечер не подходил к жене. Сторм попросила сказать тебе, что ты ведешь себя очень жестоко, когда выказываешь свой страх. По-твоему, Айлен
– Она знает, что я об этом думаю, – недовольно ответил Иен, хотя чувствовал раскаяние.
– Но тебе не обязательно тыкать ее в это носом. И почему ты вообще здесь? Почему не с ней? – поинтересовался Тэвис.
– Потому что она беременна, а я не хочу рисковать ни ее здоровьем, ни здоровьем ребенка. Нет! – рявкнул на него брат, – Ты меня не переубедишь. Она маленькая девушка, ей совсем не полезно выдерживать на себе мою тяжесть.
– Хотя бы постарайся не смотреть на Айлен так, словно она уже в могиле, – отрезал Тэвис и вышел.
Иен старался честно выполнить сонет брата, понимая, что не следует досаждать Айлен своими страхами.
пытался как можно лучше их скрыть, но втайне продолжал терзаться. Хотя соблазн уехать в Меркрэг был очень велик, Иен все же остался в Карэдленде. Он должен присматривать за женой, знать, что она пока жива и здорова. Свое поведение он считал вполне достойным до сегодняшнего вечера. Они вместе сидели в зале: Айлен шила, а он читал послание, которое получил от Александера.
– Прекрати! – Она хотела прикусить язык, но возмущение само вырвалось наружу.
– Что я должен прекратить? – изумленно взглянул на жену Иен.
– Глазеть на мой живот! Святители небесные, ты вес время на него смотришь, как будто ждешь, что он сейчас лопнет и оттуда вывалится ребенок.
– Вздор, – запротестовал он, понимая, что жена, видимо, права.
– Конечно, вздор. – Айлен встала и собрала рукоделие. – Ребенку еще рано появляться на свет, да и появится он все равно не так.
Она быстро ушла, опасаясь, что если задержится, то скажет еще много неприятного.
Иен вздохнул, в который раз подумав, не уехать ли ему в Меркрэг, однако понимал, что не сможет. Зато он смог заставить себя не так часто смотреть на жену. Но вскоре у него появился другой повод для беспокойства: Айлен почему-то много времени проводила в конюшне, где постоянно разговаривала с Уоллесом. Вряд ли беременной женщине подобает столь часто находиться с животными, он слышал, что это может оставить метку на ребенке, хотя и не сумел припомнить, в чем именно состоит вред.
– Почему ты столько времени проводишь в конюшне? – отважился он спросить как-то вечером, провожая ее в спальню.
Остановившись в дверях, та с удивлением посмотрела на него:
– Я хочу побольше узнать о животных.
– О! Но зачем?
– Мне же предстоят роды.
– А при чем тут конюшня и животные?
– Они лучше нас знают, как рожать. Спи спокойно, Иен, – сказала она, с раздражением подумав о том, что никто не хочет ее понять.
Айлен решительно закрыла дверь своей комнаты, не особенно интересуясь, понял ли ее муж.
Хотя Иен не мог взять в толк, чего именно она рассчитывает добиться, но возражать больше не стал. Если эти посещения ее успокаивают, значит, их следует считать полезными. Только вот ему спокойствия добиться невозможно.