Розанна
Шрифт:
— Вы много раз встречались?
— Нет, я бы не сказал. Я с ней разговаривал раза три-четыре.
— Когда именно? На каком отрезке пути?
Он ответил только через минуту.
— Это было сразу же в первый день. Помню, мы шли вместе между Бергом и мостом в Люнге, там пассажиры обычно проходят часть пути пешком, когда пароход находится в шлюзе.
— Вы знаете канал и его окрестности?
— Очень хорошо.
— Вы раньше ездили по этому маршруту?
— Да, много раз. Обычно часть пути я плыву
— Сколько раз?
— Так вот, сразу, я не могу сказать. Мне надо минутку подумать. Ну, примерно десять за последние годы. Разные отрезки пути. Однажды я проехал весь маршрут от Гётеборга до Стокгольма.
— Палубным пассажиром?
— Да. Места в каютах продают задолго до начала рейса. Кроме того, для меня слишком дорого ехать как туристу, с каютой.
— Наверное, не очень приятно, если у человека нет каюты?
— Я бы не сказал. Если захочется, можно спать на диванчике в салоне. А я не неженка.
— Так значит, с Розанной Макгроу вы разговаривали. Помните, что шли пешком вместе с ней в Люнге. А что было позже, может, тоже помните?
— По-моему, я говорил с ней еще раз. Так, на ходу.
— Когда?
— Этого я уже не помню.
— Вы видели ее на последнем отрезке пути?
— Насколько я помню, нет.
— Знаете, где находилась ее каюта?
Ответа не последовало.
— Вы слышали вопрос? Где находилась ее каюта?
— Я пытаюсь припомнить. Нет, по-моему, я никогда этого не знал.
— Значит, у нее в каюте вы не были?
— Нет, я там действительно не был. Там очень маленькие каюты, и к тому же в них по два пассажира.
— Всегда?
— Нет, там есть и одноместные каюты, но их мало. Они слишком дорогие.
— Не знаете, Розанна Макгроу путешествовала одна?
— Об этом я никогда не думал. Насколько я помню, она ничего об этом не говорила.
— И вы никогда не провожали ее до каюты?
— Нет.
— О чем вы разговаривали в Люнге?
— Мне кажется, я спросил, не хочет ли она посмотреть на монастырскую кирху во Врете, это недалеко. Но она не захотела. Я вообще не уверен, поняла ли она, что я сказал.
— О чем вы еще говорили?
— Честно говоря, уже не помню. Так, ни о чем особенном. Мы как раз проходили часть пути по берегу канала. Там многие пассажиры шли пешком.
— Вы видели ее с другими людьми?
Мужчина сидел молча и тупо смотрел в окно.
— Это очень важный вопрос.
— Да, понимаю. Я пытаюсь вспомнить. Да, она с кем-то разговаривала, когда я стоял рядом с ней, с каким-то американцем или англичанином. Но я его не запомнил.
Мартин Бек встал и подошел к графину с водой.
— Хотите пить?
— Нет, спасибо, я не испытываю жажды.
Мартин
Через минуту вошел Меландер и направился к своему столу.
— Пожалуйста, приложи это к документам.
Меландер взял катушку с пленкой и вышел.
Мужчина, которого звали Фольке Бенгтссон, напряженно и прямо сидел на стуле и смотрел на Мартина Бека ничего не выражающими голубыми глазами.
— Как я уже сказал, из всех, кого мы знаем, вы единственный, кто ее помнит или признается, что с ней разговаривал.
— Да.
— Может быть, это вы ее убили?
— Нет, не я. А вы думаете, что это я?
— Кто-то ведь должен был это сделать.
— Но ведь я даже не знал, что она мертва. И не знал, как ее зовут. Не думаете же вы, что я…
— Если бы я ждал, что вы признаетесь, то не задавал бы вам этот вопрос таким тоном, — сказал Мартин Бек.
— Да, да, в таком случае я понимаю… или думаю, что понимаю. Вы шутили?
— Нет.
Мужчина молчал.
— А если бы я вам сказал, что нам точно известно, что вы были у той женщины в ее каюте, как бы вы к этому отнеслись?
Прошло десять секунд, прежде чем прозвучал ответ.
— Я бы так сказал, что вы ошиблись, не знаю как, но вы должны были ошибиться. Вы ведь ничего такого не сказали бы, если бы не были в этом уверены, так?
Мартин Бек ничего не говорил.
— В таком случае я сказал бы, что там был, но не отдавал себе в этом отчета.
— Вы всегда отдаете себе отчет о том, что делаете?
Мужчина приподнял брови.
— Можете не сомневаться, отдаю, — сказал он и решительно добавил: — Я там не был.
— Поймите, — сказал Мартин Бек, — это очень запутанное дело.
Слава Богу, что этого нет на магнитофонной ленте, подумал он.
— Это я могу себе представить.
Мартин Бек закурил.
— Вы не женаты?
— Нет.
— Регулярно встречаетесь с какой-нибудь женщиной?
— Нет. Мне нравится холостяцкая жизнь, я привык быть один.
— У вас есть родные братья или сестры?
— Нет, я один.
— Вас воспитывали родители?
— Мать. Отец умер, когда мне было шесть лет. Я его почти не помню.
— Вы никогда не вступаете в сношения с женщинами?
— У меня, естественно, имеется некоторый опыт. Мне уже почти сорок лет.
Мартин Бек глядел на него в упор.
— Когда у вас возникает потребность в женщине, вы обращаетесь к проституткам?
— Нет, никогда.
— Вы можете назвать мне имя какой-нибудь женщины, с которой поддерживали регулярные отношения какое-то время?
— Могу, но не хочу.
Мартин Бек выдвинул ящик сантиметров на пятнадцать и заглянул туда, теребя при этом указательным пальцем нижнюю губу.