Роза Винтерфелла

CoutureWriting

Маргери почувствовала его скользкое семя между ног и подумала, стоит ли ей смыть его, или это будет рассматриваться как оскорбление. Она осторожно выскользнула из постели и натянула халат, но, обернувшись, увидела Робба совершенно растерянным.

— Куда Вы идете, миледи? — спросил он.

— Я подумала, что лучше будет вернуться в свои покои, — ответила Маргери неуверенно. — Так что Вы можете немного поспать.

Робб начал посмеиваться, и это сделало его красивое лицо очень приятным. Он ободряюще улыбнулся ей.

—

Вы думаете, я не хочу, чтобы моя леди-жена спала вместе со мной? — спросил он.

Маргери в неопределенности пожала плечами, проклиная себя и Робба. Ее собственные родители не делили покои, за исключением тех случаев, когда отец ненадолго навещал мать, и она полагала, что так и должно быть. Возможно, родители ее мужа все-таки делали по-другому.

— Иди сюда, — тихо сказал Робб, протянув к ней руку.

Маргери быстро сняла халат и заползла обратно на кровать, удобно устроившись рядом с мужем, с его теплым, отзывчивым на прикосновения телом.

Она плотно закрыла глаза, чтобы избежать дальнейших разговоров, и быстро провалилась в изнуренный сон.

______________________________

Их гости разъехались довольно быстро после свадьбы, в течение нескольких недель, возвращаясь к своим женам, семьям и землям. Они попрощались и пожелали новоиспеченной паре всего наилучшего.

Когда она с мужем сопровождала во двор последних гостей спустя месяц после свадьбы, Маргери испытывала чувство облегчения от того, что, наконец, ей предоставится возможность привыкнуть к замку и землям, до этого наводненных людьми ее мужа, чьи имена она не знала и кто обращался с ней отстраненно, если не пренебрежительно.

Один из них, которого называли Большой Джон Амбер, хлопнул рукой по плечу Робба.

— Удачи, милорд. Надеюсь, семейная жизнь Ваша будет хорошей, когда я в следующий раз Вас навещу.

Его сын, изобретательно зовущийся Маленьким Джоном, поклонился ее мужу и пожелал им успехов.

Маргери стойко стояла, наблюдая за уезжающими мужчинами. Ворота Винтерфелла закрылись за ними, и Робб выглядел несколько разочарованным тем, что последние его люди покинули его.

— Робб — неуверенно начала Маргери.

— Да, миледи? — повернулся Робб, и благожелательно посмотрел на нее сверху вниз. — Что такое?

Как бы сказать ему, что прошло больше месяца с ее последней лунной крови, и что если то, о чем она подозревала — правда, то он должен стать отцом?

— Думаю, что я беременна, — наконец выговорила она и заглянула на него снизу вверх, чтобы оценить его реакцию.

Сначала на его лице не было ни одной различимой эмоции, кроме чистейшего изумления, но затем он расплылся в самой широкой улыбке, которую она когда-либо видела в своей жизни.

— В самом деле? — спросил он.

— В самом деле, — повторила она.

Маргери едва не вскрикнула, когда Робб подхватил ее под руки, поднял ее в воздух так высоко,

как позволяли руки, и начал кружить ее, пока у нее голова не пошла кругом. Он опустил ее, и она обхватила его лицо своими худенькими руками, прижав свой лоб к его и встретив его готовые губы своими.

_____________________________

Они по-прежнему осторожничали друг с другом, как и прежде, но теперь Робб смотрел на нее с любовью в глазах, а после новости о еще нерожденном ребенке — некой сияющей гордостью.

— Матушка, у Маргери будет ребенок, — доверился он матери через три недели, когда они точно удостоверились в этом.

Леди Кейтилин выглядела приятно удивленной этой вести, и, вернув себе спокойствие, сказала:

— Это прекрасно, что в Винтерфелле снова появится дитя. — Она улыбнулась Маргери первой искренней улыбкой после ее приезда из Хайгардена; казалось, это было так давно.

________________________________

Маргери весьма встревожилась, разбуженная первым толчком малыша внутри нее, и поднялась в постели.

— Робб, проснись! — воскликнула она.

Они никогда не спали порознь, как и в их первую брачную ночь. Маргери не предпринимала никаких попыток уйти из его покоев, и некоторыми вечерами, когда он входил в комнату, выглядевший довольно утомленным, то, увидев ее, выжидательно сидящую на кровати, значительно оживлялся, готовый поговорить или заняться любовью.

Ее муж проснулся, глядя сонными глазами, пока она не схватила его за руку и не прижала ее к оголенному животу. Они молчали так несколько минут, пока ребенок не сделал одолжение и не толкнулся напротив руки отца.

Когда Робб посмотрел на нее, его лицо сделалось таким красивым от выражения растерянной гордости, и Маргери была настолько поражена желанием поцеловать его, что тесно прижалась к нему и затянула в глубокий поцелуй.

Когда они оторвались друг от друга, Робб протянул руку и нежно прикоснулся мозолистыми пальцами ее щеки.

— Не могу поверить, что мы сделали ребенка, — сказал он ей.

Она улыбнулась.

— Я тоже. Я не верила в это до этого момента, — ответила она и положила руку себе на живот.

Маргери откинулась в объятия мужа и встретилась с ним взглядом.

— Как ты думаешь, у нас появится сын или дочь? — спросила она.

— Мне это не важно, — ответил Робб, и она видела, что это действительно так. — Ведь это будет наш сын или наша дочь.

Голос ее отца отозвался у нее в ушах. Дай ему сыновей, сказал Мейс Тирелл. Дай ему сыновей, чтобы утвердить себя в качестве леди Винтерфелла и сделать себя незаменимой для северян.

__________________________________

Когда у нее начались схватки, Робб отказался покинуть ее. Уложив ее на постель — ту самую, где был зачат младенец — он прижал прохладную ткань ко лбу и делал все, что говорил мейстер Лювин.