Роза Версаля
Шрифт:
– Слава Богу, мир не без добрых людей. Какой-то крестьянин подобрал меня на дороге и отвёз в ближайшую усадьбу…
– Так, так… – Полянский интуитивно почувствовал очередную зацепку. – А что за усадьба, позвольте полюбопытствовать? Вполне вероятно, тамошним обитателям также придётся дать показания…
Глызин нахохлился:
– Я не помню…
– Странно… очень странно. И где сие имение находится – тоже не помните?
– В Измайлове… – неохотно признался купец.
– Так, так… И кто там за вами ухаживал, сударь? – не унимался поручик.
Глызин
– Едемте в банк! Хватит дурацких расспросов!
– К Петровскому мы успеем… Я всё-таки настоятельно рекомендую рассказать об Измайлове подробнее, – наседал невозмутимый следователь.
– Это вас не касается, – огрызнулся купец.
– Простите, Василий Иванович, но ежели вы станете упорствовать, я не смогу найти истинного преступника! Или преступников.
– Поверьте, хозяйка усадьбы не имеет ни малейшего отношения к этой истории! Она – вдова почтенного человека, статского советника…
Алексей Фёдорович на память пока не жаловался и посему тотчас припомнил, что не так давно встречал уже одну вдову статского советника – баронессу фон Штейн! Причём особа та обвела его вокруг пальца дважды: сперва в качестве ослепительной госпожи Кшесинской с мнимой продажей дома на Моховой, а чуть позже – в образе неутешной вдовы, ловко реализующей при этом поддельные предметы искусства.
– Тогда тем более, сударь, вам нет нужды скрывать её доброе имя, – вкрадчиво произнёс Полянский.
– Ладно, убедили… Теперь уж всё равно с женой жить не стану, так что скрывать мне боле действительно нечего… Имя моей спасительницы – баронесса фон Штейн.
У Полянского потемнело в глазах: «Вот так встреча!»
Уговорить Анастасию Николаевну сопровождать их с Глызиным в банк стоило Полянскому большого труда, однако он умел быть настойчивым.
Василий Иванович, окончательно махнувший на всё рукой, уселся, скрепя сердце, в экипаже рядом с женой. Полянский устроился напротив. Анастасия Николаевна всю дорогу избегала смотреть на мужа, тот тоже сохранял угрюмую молчаливость, сосредоточив внимание на своих ботинках. Полянский же изо всех сил старался сохранять спокойствие и невозмутимость, хотя в душе уже ликовал от предвкушения скорой поимки гениальной мошенницы.
Алексей Фёдорович Полянский и чета Глызиных вошли в банк. На лицах служащих и многочисленных посетителей отразилось неподдельное недоумение: что понадобилось этому человеку с изуродованным лицом в столь уважаемом заведении? Если бы не форменная шинель Полянского, жандармы, охраняющие банк, непременно выставили бы сего нереспектабельного и подозрительного посетителя прочь.
В зале тотчас появился управляющий: ему успели уже сообщить о визите странной троицы.
– Чем обязан вашему визиту? – высокомерно поинтересовался управляющий у человека в форме жандарма.
– Мы могли бы переговорить с вами в укромном месте? – вопросом на вопрос ответил Полянский. – Поверьте, сударь, дело наше весьма деликатного свойства, –
Тот несколько растерялся:
– Да, да, конечно… Прошу в мой кабинет.
Сопровождаемые недоумёнными взглядами сотрудников и клиентов банка, визитёры прошествовали за управляющим. В кабинете первым разговор начал Алексей Фёдорович:
– Перед вами, сударь, купец второй гильдии Василий Иванович Глызин, который арендует сейф в вашем банке…
Управляющий ошарашенно воззрился на забинтованного господина:
– П-помилуйте, Василий Иванович, вы ли это?
– Я, как видите… Понимаю, узнать меня сейчас непросто…
– Но что с вами случилось? – с трудом выдавил из себя управляющий, немного придя в себя.
– Господина Глызина похитили, – пояснил за спутника Полянский. – Жестоко избили, дабы он назвал шифр своего сейфа, в коем хранит драгоценности…
Управляющий на глазах побледнел:
– Сейф… Драгоценности… Сейф… Но… На днях ведь ваша супруга, Василий Иванович, посетила наш банк… и…
Глызин сжал кулаки и повернулся к жене, находящейся уже чуть ли не в полуобморочном состоянии.
– Василий Иванович, держите себя в руках! – одёрнул купца Полянский. – Вы хотите сказать, – тотчас обратился он к управляющему, – что госпожа Глызина побывала на днях в хранилище банка и забрала всё содержимое ячейки?
– Точно не могу сказать, сударь… Мне показалось, что она, напротив, хотела обезопасить свои драгоценности… Да, да, я точно помню: в руках у неё был саквояж… Более того, она предъявила доверенность за личной подписью господина Глызина, и я, как положено, сверил подпись с оригиналом, хранящимся у нас… Они оказались идентичны… – лепетал управляющий, уже предчувствуя грядущие неприятности. – У меня не возникло ни малейших сомнений!
– Но я ничего не забирала! Я вообще здесь впервые! – не выдержала Анастасия Николаевна.
– Простите, сударыня, но причём здесь вы? – удивлённо уставился на молчавшую до сих пор даму управляющий. – Или хотите сказать, что вы и есть госпожа Глызина?!
Полянский и Глызин переглянулись.
– Ну, разумеется! А кто же я по-вашему? – искренне возмутилась купчиха.
Управляющий начал медленно съезжать с кресла на пол.
Полянский не растерялся: схватил со стола графин с водой и несколькими пригоршнями воды освежил теряющего сознание господина. Тот открыл глаза.
– Итак, сударь, вы утверждаете, что доверенность вам предъявила госпожа Глызина?
– Да… То есть уже нет… По-крайней мере та дама назвалась именно так… – с трудом выговорил управляющий.
– И как, позвольте узнать, выглядела та особа? Сможете описать её? – не отставал Полянский.
– Попробую… – управляющий внимательно оглядел Анастасию: – Нет, то была совершенно другая женщина. Явно моложе, стройнее… Волосы… Э-э… Не помню, она была в шляпке… Красивая, губы полноватые, но яркие и чувственные… Глаза огромные и выразительные… Серые, кажется…