Роза в пустыне
Шрифт:
– Диана! Диана! – Саманта громко топает по ступенькам, спускаясь с лестницы. Ее милое личико искажает недовольная гримаса. – Тебе отец не может дозвониться, Ди, – добавляет уже тише, протягивая свой айфон.
Сердце пропускает пару глухих ударов. Больно толкается о ребра, как пойманная в силки маленькая птичка. Я боюсь отца. Опасаюсь рассказать ему о письме незнакомца и своем желании возобновить поиски. Тогда для чего он звонит именно сейчас? Мониторит мою почту, следит за мной?
– Да, пап… – выдавливаю хрипло, встречаясь с жалостливым взглядом Сэм. Сама знаю – выгляжу беспомощной, нашалившей маленькой
– Диана, кончай валять дурака и возвращайся в город! Ты нужна мне здесь! – рычит в динамик отец.
– Что-то случилось?
Баба Дуня решительно поднимается с места и одергивает фартук. Неуклюже шаркает к кастрюлям с вареньем, достает из шкафчиков банки… Суетится, желая успеть приготовить лакомство до нашего отъезда.
– В город приехал Тимур Багров, – в голосе отца сквозит неприкрытая тревога. – Я рассчитываю на долгосрочное сотрудничество, Ди. Если ты будешь умной девочкой, обзаведешься перспективным мужем. Ты слышишь меня?
Запускаю пятерню в спутанные от морской воды волосы и выхожу на террасу. Я не хочу демонстрировать злость и негодование, вмиг обуявшие меня, но выходит плохо – от моего напора дверь громко клацает.
– Слышу, папа, – сухо отвечаю. Я не хочу ругаться по телефону, оперировать доводами или приводить доказательства его неправоты – отец не услышит меня.
– Твой рыжий красавчик скоро станет отцом, поняла? Так что забудь о нем. Выброси всяких сосунков из головы, Ди. Подбери сопли и приезжай домой.
– Хорошо, папуль. Сейчас закажу билеты. Саманта полетит со мной.
– Я сам куплю, детка. Готовьтесь лететь ночным рейсом. И… приведи себя в порядок, Диана. Завтра ты должна блистать.
Я сбрасываю звонок и бессильно оседаю на плетеный стул: господи, как же больно… Слова отца ранят, как острые, пропитанные ядом, стрелы…
Глава 3
Стюардесса предлагает пассажирам напитки, прохаживаясь между рядами. Улыбка не сходит с лица девушки, и я почему-то думаю, что к концу рабочего дня ее скуловые мышцы болят от напряжения. Черт, зачем я вообще думаю о всякой ерунде, когда на пороге моей жизни маячат изменения?
– Поверить не могу, сам Тимур Багров… Ммм… – Саманта закатывает глаза и растягивает губы в блаженной улыбку, словно речь идет о посланнике небес, а не о богатом и влиятельном партнере отца. Привлекательном, холостом, высоком, умном… партнере. Может, Сэм права и мне действительно стоит переключить внимание на мужчин постарше? Хм…
– Саманта, он всего на пять лет моложе отца. Ему же сорок пять! – шиплю я, выдернув ладонь из рук подруги. Сэм любуется моим свежим, ярко-красным маникюром.
– Какая же ты дура, Шестак. Что такое для мужчины сорок пять? Это же как баба ягодка опять… Тьфу! Не то сравнение, совсем не то, – конфузится Сэм и потирает лоб.
Я довольно улыбаюсь, едва сдерживая подступивший приступ хохота. Как бы теперь при встрече с Тимуром не вспомнить глупое сравнение подруги! Сэм хмурится и отворачивается в сторону иллюминатора, любуясь плывущими в небе взбитыми сливками облаков. Потирает небольшой шрамик на лбу, оставшийся от той ужасной аварии… Какая же
– Любуешься своей работой, Ди? – Саманта корчит рожицу и вытягивает губы в трубочку.
– Да, Невская. Ты у меня красавица. Не хочешь обольстить доктора Багрова? Вместо меня?
– А можно? Черт, Шестак, он реально крутой чел, и как мужчина вполне себе… – Сэм краснеет так, что румянец проглядывает через смуглую кожу. – Только твой папа убьет меня. Сама знаешь, как Руслан Александрович относится к тем, кто нарушает его планы.
Знаю. И заранее смиряюсь с неизбежностью. И дело не в опасении сделать папе больно, огорчить. Это не благородный, возвышенный страх за чувства близкого, а противная, расползающаяся внутри, как гадкая слизь, трусость. Малодушие, слабость… Вот что я чувствую. Злюсь на себя за бессилие перед авторитетом отца. Папа в прямом смысле слова вбил его в меня.
Я до сих пор содрогаюсь при воспоминании о том, как отец учил меня плавать или кататься на велосипеде. За каждую неудачу или оплошность я получала шлепки и пинки. Тычки, унижения…
– Крути педали, говорят тебе!
– Папа, я боюсь, – рыдаю, сжимая влажными ладонями руль велосипеда.
– Поезжай давай, балда! Намотай сопли на кулак и езжай! – рычит отец, сопровождая слова внушительным подзатыльником.
– Диана, ты молчишь? – Саманта возвращает меня в реальность из бурлящего котла мерзких воспоминаний.
– Тебе не стоит там появляться, Сэм. Ты права насчет папы, – киваю в ответ.
Квартира встречает меня унылым безмолвием и затхлым запахом пластиковых чехлов. Вы правильно подумали – я и здесь облажалась. Хозяйка из меня никудышная. В новую квартиру возле Смоленского собора я въехала в марте. Папа ядовито фыркал, пугая меня пожизненным кредитным рабством, мама упрекала в неспособности найти «обеспеченного и перспективного мужа», а я… Не побоялась взять ипотеку, используя собственные накопления в качестве первоначального взноса. Отчего-то я решила, что финансовая независимость – первый шаг в освобождении от самодурстваотца.
Квартира определенно мне нравится: стильный лофт с минимумом мебели и черно-белой кухней, бирюзовыми стенами и пушистым белым ковром посередине гостиной.
Отбрасываю носком туфельки запыленный пластиковый чехол от нового дивана и торопливо распахиваю окна, впуская свежий августовский воздух. Рассматриваю придирчивым взглядом маникюр и грустно вздыхаю: вымыть полы и окна от строительной пыли я не успею. Отец назначил встречу с Багровым в ресторане через два часа. Не понимаю, зачем ему понадобилось умасливать Тимура. По-моему, тот всегда был открыт для сотрудничества.