Роза и лев
Шрифт:
Теперь ей оставалось только гадать, кто напал на замок и каков исход сражения. Впрочем, кто вышел из схватки победителем, было уже ясно.
Она рассеянно смотрела на Аделизу, потому что мозг ее был занят решением задачи, решить которую было, к сожалению, невозможно.
— Боюсь, что все выходы уже перекрыты. Я ругаю себя, что улеглась спать так рано. Я бы проследила тогда за этим чертовым Эдгаром Тетбери. Впрочем, он уже не держался на ногах, когда пожелал мне спокойной ночи. Пьяный болван не смог защитить такую крепость!
Собственная беспомощность приводила
Где этот пьяница-комендант? Вероятно, он уже валяется во дворе со вспоротым брюхом. Им оставалось надеяться только на себя.
Джоселин швырнула Аделизе ворох одежды.
— Одевайся быстрее. Наши запоры долго их не удержат!
Скулеж сестры и служанки действовал ей на нервы гораздо больше, чем звуки сражения за стеной. Она попыталась заткнуть им рты суровым окриком:
— Тихо! Может, они подумают, что нас здесь нет. Ты, дура, — обратилась она к Хейвиз, — прекрати выть и помоги одеться госпоже. И повторяю — заткнитесь, а то я выкину вас обеих отсюда и пусть они с вами делают, что хотят!
Зажженный ею огарок свечи едва освещал комнату. Женщины поспешно одевались. Их тени, уродливо искаженные, метались по стенам. Джоселин распахнула дверцы своего платяного шкафа и выхватила первое, что попалось под руку. Она напялила поверх ночной сорочки длинную, до пят желтую тунику. И тут ей бросился в глаза спрятанный между стопками постельного белья кинжал.
Это оружие она брала с собой, когда совершала одинокие прогулки вне крепостных стен. Она знала, как им пользоваться. Ее воспитатели в Уэльсе позаботились о том, чтобы девочка не только пряла, вышивала и забавлялась куклами, во и приучила бы свои пальчики сжимать кинжальную рукоять.
Какие-то секунды она колебалась, потом схватила кинжал и несколько раз взмахнула им, пробуя, сможет ли эта отточенная сталь послужить ей.
Шум на лестнице и в коридорах все возрастал. Запертые двери вызывали у пришельцев ярость. В ход пошли топоры.
«Кто же тот смельчак, решившийся напасть на Белавур? Его сумасбродный поступок не останется безнаказанным. Отец, разумеется, отомстит. И отомстит жестоко».
Джоселин обернулась к Аделизе. Красавица сестра оделась в небесной голубизны платье, сидевшее на ней неуклюже, так что кружавчики ночной рубашки выглядывали в вырезе на груди и из-под слишком коротких рукавов. Но и в таком виде она все равно была невероятно красива, что было совсем не к месту и не ко времени. Слава Богу, хоть служанка перестала вопить и только щелкала от страха зубами.
Острые лезвия топоров вонзились в дверь спальни и принялись крошить ее в щепки. Ничто не могло противостоять их напору. Радостные возгласы нападавших возвестили о том, что крепкое дерево наконец-то поддалось их усилиям. В образовавшейся щели блеснула сталь.
Джоселин заслонила собой Аделизу.
«Неужели
Чей-то голос прозвучал в спальне мягко и успокаивающе. Джоселин не сразу поняла, что это говорит она сама, обращаясь к сестре:
— Все обойдется, Аделиза. Мы слишком ценная добыча, чтобы нас тронули даже пальцем. День-два пройдет, и нас выкупят! Так будет, поверь мне.
Разбойники между тем продолжали крушить дверь. Кто-то командным тоном подстегивал их старания. Аделиза задрожала так, что Джоселин едва могла удерживать ее. Хейвиз опять завопила, что было мочи.
В коридоре послышался радостный возглас:
— Нам и тут повезло! Тут целый гарем!
Затем последовал хохот.
Джоселин бессознательно считала про себя удары топора. Сколько еще секунд выдержат запоры? И кто они, эти негодяи? Какой они запросят выкуп? «Три… четыре…» Дверь разваливалась на куски у нее на глазах. «Пять… шесть… Святая Мария, Матерь Христова! Прости нам грехи наши!»
В отверстие, проделанное в двери, пролезали воины. Черти в аду, наверное, выглядели точно так же.
Джоселин спрятала руку с обнаженным кинжалом за спину. Сердце ее учащенно колотилось. Ею овладело яростное желание воткнуть кинжал в грудь или в горло первому из мужчин, что приблизится к ней.
Но враги, словно издеваясь над ней, вовсе не торопились. Их проникало в комнату все больше, а топоры все расширяли дыру в двери. Джоселин думала, что нападавшие будут облачены в цвета злейшего врага ее отца, лорда Честера. С тех пор, как Монтегью стал поддерживать короля Стефана, змеиный перевертыш Честер, в очередной раз нарушив присягу, перекинулся на сторону Генри Анжуйского. Честер был как раз и знаменит своим умением крутиться, как флюгер, улавливая, откуда дует ветер, и беззастенчиво меняя покровителей.
Но заполонившие тесную комнату люди не носили на одежде никаких гербов. Их платье и доспехи были потрепаны, как у лесных грабителей. Скорее всего, они были похожи на стаю одичавших собак, брошенных хозяином.
Жадные и сладострастные мужские взгляды, минуя Джоселин, похотливо ощупывали соблазнительные очертания фигуры Аделизы. Как бы ни заслоняла собой сестру Джоселин, золотые локоны сразу же привлекли их внимание.
Джоселин нашла в себе силы нарушить молчание первой, причем сама удивилась спокойствию и высокомерности своего собственного тона.
— Перед вами, господа, леди Аделиза Монтегью, а я — леди Джоселин, ее сводная сестра. Наш отец — лорд Уильям Монтегью вам щедро заплатит, если вы не причините нам вреда.
— Так, значит, вы отродье Монтегью?
Эти слова донеслись из темного коридора. Попирая подошвами опаленных пламенем подкованных сапог щепки, разбросанные по полу, в комнату шагнул их предводитель — черный от сажи и обрызганный кровью. Он был одет, быть может, даже беднее, чем любой из них, но каждый его жест, интонация голоса были исполнены властности, выдававшей его знатное происхождение.