Роза и лев
Шрифт:
Джоселин задержалась у одного из костров, протянув к огню окоченевшие пальцы. Работа шла споро, но конца ей не было видно, а по слухам утром пастухи должны пригнать еще новых свиней. Часть слуг она уже отослала в помещение для кратковременного отдыха. Еще немного, и люди будут валиться с ног от усталости. Сама она, найдя копну чистой соломы, впервые за много часов присела, позволив себе передохнуть.
Рядом с ней, несмотря на адский шум, мирно посапывали, зарывшись в солому, несколько ребятишек. Джоселин не могла не улыбнуться, глядя на них, потом отыскала взглядом в толпе высокую фигуру владетеля Белавура.
— Миледи!
Джоселин обернулась. Одна из служанок приблизилась к ней.
— Миледи, я порезала руку. Так уж мне не повезло!
Джоселин взглянула на протянутую к ней окровавленную руку. Капли крови из раны падали на солому.
— Ничего страшного, Маргарет. Отыщи Мауди, пусть она сделает тебе перевязку. А потом ляг и немного поспи. Я пошлю разбудить тебя, если мы не сможем обойтись без твоей помощи.
— Спасибо, миледи. Я и вправду устала. Когда Маргарет удалилась, Джоселин поискала взглядом, кто бы мог занять ее место. Она заметила Алис — дочку дубильщика кож. Хорошенькая девчонка только притворялась, что трудится, а на самом деле больше занималась флиртом с работающими рядом солдатами и молодыми рыцарями.
— Алис, ты мне нужна, — позвала Джоселин.
Девчонка сделала вид, что не слышит.
— Алис, ко мне!
Та раздраженно вскинула на Джоселин свои лукавые глазки, но не пошевелилась. Солдаты, смущенно переглядываясь, предусмотрительно отступили подальше.
— Алис, сюда, быстро! — требовательно выкрикнула Джоселин.
Наконец девчонка соизволила приблизиться на пару шагов. Ее полные губки скривились в пренебрежительной усмешке.
— Неужто вы все еще думаете, будто у вас есть право нами командовать? Тут нас много таких, кто не хочет больше плясать под дудку Монтегью. Я лучше подожду сперва, что мне скажет наш новый хозяин.
— Если я сказала пошевелись, тебе остается только выполнить приказ, а не обсуждать его, — холодно произнесла Джоселин. — Займи место Маргарет за разделочным столом. И спрячь подальше себе в рот свой наглый язык, пока я не отсекла его тебе.
Девчонка все шире расплывалась в высокомерной и всезнающей улыбке.
— Сомневаюсь, что милорд это одобрит… Мой язычок как раз очень пришелся ему по нраву, как я убедилась не так давно. Впрочем, леди вроде вас… — Алис хихикнула, — … вряд ли поймет, о чем я говорю.
Кое-кто по соседству прекратил работу, прислушиваясь к разговору.
Бессильная злоба клокотала в душе Джоселин, но она сохраняла на лице спокойствие, а тон ее был по-прежнему ледяной.
— Потаскушка на то и предназначена, чтобы забавляться с «соской» и служить мужчине подстилкой. Но и самая пухленькая потаскушка отощает без сытной пищи. Так что займись делом, а то зимой тебя не за что будет ущипнуть. Повторяю, встань на место Маргарет… Нет, подожди… Лучше замени Фелис.
Поймав на себе удивленный взгляд женщины, Джоселин объяснила:
— Тебе, Фелис, тоже надо передохнуть. Ты провела здесь всю ночь,
Смех прокатился по толпе. В адрес Алис было отпущено несколько смачных замечаний. Стало очевидно, что большинство собравшихся сочувствовали Джоселин.
Алис еще несколько мгновений колебалась, а потом покорно приняла у Фелис разделочный нож.
Джоселин направилась к соседнему костру. Знакомый голос, раздавшийся из темноты, заставил ее вздрогнуть.
— Сначала искусная защита, а потом фланговая атака. Мадам, ваша стратегия безупречна!
Роберт де Ленгли выступил из тени. Его лицо мгновенно осветилось сияющей улыбкой, будто к горючей жидкости поднесли зажженный фитиль. Но в этот момент Джоселин не склонна была воспринимать его комплименты. Он стал ей даже чем-то противен.
— Вам будет легче управлять вашей прислугой, — отрезала она, — если вы воздержитесь от раздачи своих милостей служанкам. Лучше потратить несколько монет на обыкновенных потаскух. Служанки должны заниматься одним делом, шлюхи — другим. Каждому — свое.
Улыбка на лице де Ленгли стала язвительной.
— Прошлой ночью вы приняли меня за насильника, сейчас обвинили в том, что я развращаю служанок. Что происходит? Почему вы никак не слезете с этого конька? И что вы имели в виду, советуя мне, как распоряжаться моими деньгами и кому их платить?
Чтобы как-то успокоить себя, Джоселин глубоко вдохнула смрадный воздух. Разговор получался непристойный и даже абсурдный.
— Я имела в виду только то, что вы слышали.
— А я еще хотел бы узнать, как вы вообще относитесь к этому делу?
— Каким делом вы занимались с Алис, знаете только вы да она. Мне известны лишь его неприятные последствия. Но вот что я вам скажу, сэр. Алис и без вашего поощрения достаточно неуправляемое существо. Она приписана к кухне, но бейлиф смотрел сквозь пальцы на то, что она отлынивает от работы, пока…
— Пока она согревала его старые кости, — закончил за нее фразу де Ленгли. — Я угадал?
— Вы правильно меня поняли, сэр. Очевидно, она надеется, что все останется как прежде.
— Заверяю вас, мадам, что больше с Алис не возникнет никаких проблем. Никаких послаблений она не дождется. Я не вмешался сейчас и не заткнул ей рот только потому, что вы отлично справились с ней и без меня. Дайте мне знать, если она снова проявит гонор. Думаю, что нахальства в ней поубавится, если я уложу ее нагишом на лавку и пройдусь по спине плетью. Пожалуй, лучше это сделать не откладывая, чтобы заранее внушить ей, что к чему.
— Не надо! — воскликнула Джоселин, ошеломленная столь неожиданной его бессердечностью. — Разве это будет справедливо, сэр? Вы сами дали девчонке повод думать, что у нее есть некие привилегии.
— Я не давал ей повода для подобных выводов. Я принял Алис за одну из шлюх, о существовании которых вы, как выяснилось, имеете некоторое представление, мадам. Не скрою, что я обнаружил в Алис талант, который позволит ей преуспеть в этом ремесле.
Он вел разговор с Джоселин с бесстыдной откровенностью, будто с приятелем. И от этого тона ее бросило в жар.