Рой
Шрифт:
Для Михаила это был не вопрос.
– Коррупция!.. – хохотнул он. – Подошла к парню, подмигнула: хочешь? А он всегда хочет, ясное дело… Ну, и договорились. Она хоть и дура, а уж на это ума хватит. И концов теперь не найдешь: никто не сознается. Не видели, и все тут!
Ракитин подумал, кивнул:
– Похоже на правду. Вот ведь гадство, так я и думал: добром эти бляди нам не обойдутся… Эх, мама дорогая… Ты вот что, Миша. Ты… вы… со своей этой… вы этой ночью лучше воздержитесь от трахтенбергов всяких, ладно?
– Это
– Да потому, что всем всегда охота, сам же сказал! Вы там охать будете, кряхтеть, пыхтеть… а остальные слушать вас и слюной давиться? Это, знаешь, дело такое…
– Мы в конец склада уйдем, ни черта не слышно будет. Ори, хоть как бегемот на случке!
– Ну, брат, тут через пять минут все известно станет, не хуже, чем в деревне. Словом, мой тебе совет – воздержитесь.
Михаилу не терпелось заглубить конец в Тамарины просторы, но разумом он понимал, что Николай, конечно, дело говорит.
– Ладно, – пробормотал он нехотя, – посмотрим…
…И вот «блудная дочь», как выразился Подольский, вернулась. Была она вся растрепанная, грязная какая-то, в глаза не смотрела, дичилась…
– Ну-ка, красота, посмотри на меня, – потребовал Меркурьев, но та надулась пуще прежнего.
– Да уж… – проворчал Алексей. – Полная крейзи…
Он усиленно вспоминал описанные Игорем симптомы заражения нановитами. То, что сейчас перед глазами, вроде бы не похоже… но черт его знает!
– Эй, ну чего молчишь? Скажи что-нибудь!
– Пошли на хуй, уроды! – огрызнулась Регина.
– Ну, вот и сказала, – вздохнул Алексей.
Подольский улыбнулся одним уголком рта.
Тут подоспел Ракитин, вызванный кем-то из бойцов, окинул взглядом беглянку. Хорошо Звереву! Для него все просто: нет человека – нет проблемы. Но…
– Нет, – вслух сказал Николай.
– Что? – недослышал Меркурьев.
– Да так, – уклонился майор.
Нет, твердо решил он про себя. Не прав ты, Михаил! Нельзя крушить все вокруг ради благих целей, чтобы добро восторжествовало на мертвой, выжженной земле, – ибо это будет уже не добро. Надо все-таки до последнего, до самого последнего рубежа не причинять зла никому, даже злу! Только так можно спасти этот мир… Вот он, этот мир, – в лице глупой несчастной девчонки, и не перед кем-нибудь, а перед майором Ракитиным, и не кому-нибудь, а майору Ракитину решать, что делать с ним… И с нею.
– Так, – сказал он. – Эй, боец, ну-ка Старостина сюда!
Когда прапорщик-пятиборец прибыл, Ракитин распорядился закрыть «блудную дочь» в пустой бункер, благо такие пока есть, выделить ей на сутки продуктов, воды…
– А там посмотрим, – заключил он. – Помойтесь потом тщательно! – не забыл он сказать прапорщику с бойцом. А Подольскому сказал так: – Валерий, не в службу, а в дружбу, посмотри на продскладе коробки с сухими пайками, сколько их там. Я что-то запись потерял…
Подольский козырнул и отбыл.
Алексей
– Ну, и как ты думаешь?..
– Да никак. – Майор, прищурясь, глянул в небо. – Что будет, то и сбудется! Меня сейчас другое беспокоит… – Майор зачем-то оглянулся и понизил голос: – Как ты думаешь, почему эти зомби хреновы умнеют?
Алексей повернулся, посмотрел Николаю прямо в глаза – тот даже опешил.
– Ты что, Леха?!
– Представь себе, я только что об этом думал.
– Представил! И что надумал?
– Ну… – Меркурьев замялся. – Не уверен, конечно, но в целом впечатление такое, что зомби постепенно становятся чем-то единым целым… Нет! Я неверно выразился. Скорее, это что-то единое, чего мы не знаем, день за днем вживается в мир, пытается подчинить его себе, а бывшие люди становятся его органами, щупальцами такими, только… ну, как бы дистанционно управляемыми, мобильными, что ли… Понимаешь меня?
– Да уж чего тут не понять. – Николай вновь оглянулся и от этого рассердился на себя. – Тьфу ты, мать твою, так скоро совсем психом станешь от этой жизни!.. Понимаю я тебя, Леха, да и сам примерно так же думал, только сформулировать не мог. Ну, а ты, как мастер слова…
Тут ученая беседа была прервана. Один солдат припустил бегом к лагерю роты, сунулся в командирский домик, и из него выскочил Рылеев, на ходу застегивая воротник.
Ракитин вмиг позабыл обо всех теориях.
– Что случилось?! – кинулся он к ротному.
– Со стороны шоссе шум моторов! – крикнул на бегу Максим. – Часовой услышал!
Через минуту все были у КПП. Вслушиваться не пришлось: звуки нескольких двигателей слышались уже отчетливо.
– Сюда едут, – сказал Ракитин.
Слух об этой новости в минуту облетел лагерь, взбудоражил всех. У КПП тут как тут очутились Зверев с Подольским.
– Гости? – Михаил подмигнул Николаю.
Главнокомандующий пожал плечами, обернулся к Рылееву:
– Кроме вас, никого сюда не собирались послать?
– Не знаю, – тот был краток.
– Хм… – Алексей попытался по-своему «прощупать» ситуацию, но получилось у него немногое. – Неужели это…
Он не договорил, но все его поняли, переглянулись. Кое у кого вытянулись лица.
Только не у Валеры Подольского.
– Нет, – спокойно сказал он. – Это не зомби, точно.
– Почему? – осторожно поинтересовался Ракитин.
– Там БТР едет. Слышите по звуку двигателя? Вряд ли здесь, в городе, есть такая техника. Значит, оттуда. С Большой земли.
– Так давайте встретим! – загорелся Михаил. – Не дураки же они, поймут, кто мы такие!
– Нет, – сказал Николай. – Надо аккуратно. Пойдет разведка. Зверев, Подольский, Штепа. Валера – за главного. Выясните, кто! Прежде чем убедитесь, в контакт не вступать. Задача ясна?