Рой
Шрифт:
– И какую форму образуют камеры? – спросил представитель одной из компаний-инвесторов.
– Они выстроятся в форме сферы, – ответила Джулия. – С маленьким отверстием на одной стороне. На первый взгляд может показаться, что это похоже на стадию бластулы в развитии зародыша. Но в результате получается подобие глаза, состоящее из множества отдельных частиц. И изображение, которое получает этот глаз, складывается из данных миллионов фотонных детекторов. Точно так же, как человеческий глаз получает изображение от светочувствительных клеток
Джулия повернулась к монитору, на котором снова и снова прокручивался один и тот же сюжет. Камеры попадали в кровяное русло неорганизованной массой, похожей на пчелиный рой, на бесформенное облако внутри кровеносного сосуда. Поток крови сразу же растягивал это облако в длинную ленту. Но уже через несколько секунд лента начинала стягиваться, приближаясь к сферической форме. Постепенно сфера становилась все более правильной и все более плотной. В конце концов стало казаться, что эта сфера цельная и твердая.
– Это образование наверняка напоминает вам человеческий глаз – и не без причины. Компания «Ксимос» действительно стремилась имитировать органическую морфологию, – сказала Джулия. – Поскольку мы работаем с органическими молекулами, мы не можем не учитывать, что за миллионы лет эволюции в окружающем нас мире накопилось множество комбинаций из молекул, которые действуют весьма эффективно. Поэтому мы их и используем.
– Надеюсь, вам не хочется заново изобрести колесо? – спросил кто-то.
– Именно. Только не колесо, а глаз.
Джулия подала знак, плоская антенна опустилась и замерла в нескольких дюймах над телом пациента на операционном столе.
– Эта антенна питает камеры энергией и принимает передаваемые сигналы, – объяснила Джулия. – Конечно же, изображение можно сохранить в цифровом виде, обработать, разделить на фрагменты – с ним можно делать все, что мы делаем с цифровыми изображениями. А теперь, если больше нет никаких вопросов, мы начнем демонстрацию.
Джулия присоединила к шприцу иглу и вколола ее в резиновую ампулу на аппарате для внутривенных инъекций.
– Отсчет времени.
– Ноль точка ноль.
– Начинаем.
Она быстро надавила на плунжер.
– Как видите, я делаю это быстро, – сказала она. – В нашей процедуре нет ничего сложного. Мы нисколько не рискуем что-нибудь повредить. Если микротурбулентные завихрения, которые возникают при прохождении сквозь иглу шприца, испортят тысячу камер, – ничего страшного. У нас останется еще несколько миллионов. Вполне достаточно для того, чтобы сделать свое дело. – Джулия вынула иглу. – Ну вот. Как правило, нам нужно подождать около десяти секунд, чтобы камеры выстроились в форме сферы, и тогда мы начнем получать изображение… Смотрите, кажется, что-то уже начинается… И вот – пожалуйста.
Судя по изображению на экране, камера неслась вперед со значительной скоростью сквозь нечто, напоминающее поле астероидов. Только астероидами были эритроциты – красные кровяные тельца – круглые красноватые мешочки, движущиеся
– Джулия, – сказал я. – Это потрясающе.
Джулия придвинулась ко мне поближе и улыбнулась.
– Я знала, что это произведет на тебя впечатление.
На экране Джулия говорила:
– Мы ввели камеры в вену, следовательно, в этих эритроцитах содержится мало кислорода. Сейчас наша камера приближается к сердцу. Вы можете видеть, как увеличивается диаметр сосудов по мере продвижения вверх по венозной системе… И вот сейчас мы попадаем внутрь сердца… Вы видите, как пульсирует поток крови в результате сокращения желудочков сердца…
Действительно, я видел, как камера приостанавливается, потом снова движется дальше, потом снова приостанавливается. В качестве звукового сопровождения Джулия включила шум биения сердца. Питер лежал на столе неподвижно, над самым его телом нависала плоская антенна.
– Мы входим в правое предсердие и сейчас увидим митральный клапан. Активировав микрофибриллы, мы замедлим движение камеры. А вот и клапан… Мы – в сердце.
Я увидел красные створки, похожие на рот, который все время открывался и закрывался. Потом камера проскочила сквозь отверстие и оказалась в желудочке, а потом снова попала в сосуды.
– Теперь мы направляемся в легкие… Сейчас вы увидите то, чего еще никто никогда не видел, – процесс обогащения эритроцитов кислородом.
Пока я смотрел, кровеносные сосуды стали быстро уменьшаться в диаметре, а потом эритроциты начали один за другим раздуваться и наливаться ярко-красным цветом. Все происходило чрезвычайно быстро. Прошло меньше секунды – и все эритроциты сделались ярко-красными.
– Теперь красные кровяные тельца богаты кислородом, – сказала Джулия, – и мы снова возвращаемся к сердцу.
Я повернулся к Джулии на кровати и сказал:
– Это фантастическая штука!
Но глаза у нее были закрыты, и дышала она ровно и тихо.
– Джулия…
Она спала.
Джулия всегда засыпала, когда смотрела телевизор. И не удивительно, что она заснула во время показа записи собственной презентации. В конце концов, она это уже видела. И сейчас было очень поздно. Я решил, что смогу досмотреть все до конца в другой раз. Признаться, эта презентация длилась довольно долго. Сколько времени я ее смотрю? Когда я повернулся, чтобы выключить телевизор, мой взгляд скользнул по цифровому коду, который мелькал внизу экрана. Цифры быстро сменялись, отсчитывая сотни секунд. Слева внизу экрана светились другие цифры, и они не менялись. Я нахмурился. Это была дата. Я не обратил на нее внимания раньше, потому что она была в международном формате, – сначала год, потом число и месяц.