Ровена
Шрифт:
Ровена скептически кашлянула и повернулась, чтобы телепортировать багаж Лузены, а потом свой собственный, прямо в комнаты.
– Когда-то будет приятно иметь кого-то, кто полюбит меня! Не Прайм Ровену, не кормилицу, а меня!
Лузена ответила тем же тоном:
– Тебе уже восемнадцать…
– Ты уверена?
– С медицинской точки зрения – да, – съязвила Лузена.
Ровена все ещё стремилась узнать хоть что-нибудь о себе: дату рождения, фамилию, происхождение семьи.
– Немногие в Приятной Бухте знают, что ты Талант, ещё меньше – что Альтаир жаждет заполучить молодую Прайм.
Ровена покосилась на Лузену, пряча улыбку.
– Сиглен хватил бы удар, если бы она услышала твои слова! «Люди с нашими Талантами и ответственностью не должны заниматься вульгарной физической активностью». – Она подражала голосу Сиглен обезоруживающе точно.
– Вульгарной физической – действительно, – засмеялась Лузена. – О, я не потешаюсь над ней, но, правда, Ровена, Сиглен ни по темпераменту, ни по физическому состоянию никак не подходит для того, чтобы получать удовольствие от «лучших эмоций в жизни»… Даже если бы она узнала их… А ты такая стройная, молодая…
– Фея – так, кажется, этот рыжий кинетик с Земли с последнего курса назвал меня? – Ровена быстро взглянула на Лузену.
– Феи весьма привлекательны. – Лузена не хотела отступать от своего.
Теперь они были в доме, и Ровена разглядывала себя в зеркале, висевшем в холле.
– Я могу покраситься?
– Почему бы нет?
– В самом деле, почему?
Они попробовали несколько оттенков. Ровене хотелось иметь длинные черные локоны, но для брюнетки она была слишком белокожей. Поэтому они остановились на русом цвете. На лето Ровена решила также сделать короткую стрижку с завивкой. Результат понравился им обеим.
– Так лучше? – хотела знать Ровена, приглаживая завиток надо лбом.
– Пикантно! В ногу с модой! Теперь иди, развлекайся. Краска с гарантией: не выцветает на солнце и не растворяется в морской воде.
– Я только искупаюсь и немного позагораю, чтобы убедиться, что это так.
Пойдешь со мной?
– Не сегодня.
Лузена мягко выпроводила Ровену. Предстояло многое заказать для кухонного блока. Некоторые посетители при отъезде не всегда аккуратно пополняли запасы в номере.
Ленивое купание плюс беспечно проведенное время на пляже, чтобы подправить цвет своего загара, решительно улучшили настроение Ровены. Она и Лузена обедали на открытом воздухе, и некоторые мужчины бросали восхищенные взгляды в их сторону.
– Ты уверена, что никто здесь не знает, кто я?
– Никто. Даже Джероламану придется посмотреть на тебя дважды, прежде чем он узнает тебя теперь. Правда, и здесь, – Лузена пожала плечами, – могут предположить, что у тебя есть какой-нибудь Талант, но третья часть планеты имеет какой-нибудь из мелких Талантов.
– Лучше всего быть самой собой и не беспокоиться о Таланте совсем.
Лузена не поняла, произнесла ли Ровена это грустное предложение вслух или нет. Год за годом Лузена случайно «подслушивала» чисто телепатические реплики, но никогда не говорила об этом Ровене, чтобы уберечь девочку от чувства неловкости, что кто-то может услышать её сокровенные мысли. С другой стороны, это говорило о том, что девочка полностью ей доверяет.
Лузена
Именно поэтому, когда-через два дня муж Барди, Джеддер Халей, сообщил Лузене, что у её дочери начались преждевременные роды, она немедленно собралась выехать в имение Халеев на восточном краю Великой Южной пустыни.
– Если я тоже поеду, Барди расстроится, – твердо сказала ей Ровена. – Ты одна нужна Барди. Сама же говорила, что я уже достаточно взрослая, чтобы жить самостоятельно. И ты уверяла, – продолжала Ровена, предупреждая возражения Лузены, – что никто не знает, кто я, поэтому я совершенно вне опасности. Честно говоря, мне очень нравится такая идея – провести несколько дней одной. Большинство детей начинают жить самостоятельно в шестнадцать лет. Я не могу провести всю жизнь в вакууме.
Ровене понадобился только один миг, чтобы достаточно глубоко проникнуть в сознание Лузены и прочесть её мысли и опасения относительно дочери.
– Это не значит, что со мной нельзя поддерживать связь, дорогая Лузена.
Я буду хорошо себя вести. Я же не Мойра.
– Конечно нет! – Лузена так и не простила свою племянницу, хотя её брат до сих пор не знал, почему те каникулы-закончились всего за несколько дней.
– Бери автолет Камиллы, его доставили на летное поле для нас. И можешь лететь не откладывая, – продолжала Ровена, быстро и аккуратно перекладывая в сумку Лузены вещи из её чемоданов. – Через десять минут будешь уже в пути. Барди не может ожидать лучшего ответа на свою просьбу.
– Дорогая моя! – Подвижное лицо Лузены засветилось благодарностью.
– Глупости, ты моя самая близкая подруга. – И Ровена обняла Лузену, обволакивая её любовью и пониманием. – Я тебя монополизировала, ты это знаешь. У Барди есть право обижаться на меня, но она настолько великодушна, что никогда даже не упрекнула меня вслух. Ты была нужнее мне.
До сих пор. Теперь ты нужна ей.
Ровена стояла на веранде, испытывая странное чувство радости. Какое-то облегчение, хотя Лузена всегда была искренней и нежной, заботясь о ней. У Ровены никогда не было причин обижаться на излишний надзор за собой. Но она осталась наедине с собой впервые за пятнадцать лет после того чудесного спасения. С ней не было даже пухи.
Она повернулась на каблуках и вернулась в дом, шлепнула рукой по двери, пробежала пальцами по столу, постучала по вазе со свежими весенними цветами, повертелась в гостиной и погладила полированные парчовые стулья, будто хотела удостовериться, что они не живые и что она – единственное живое существо в доме. Она закружилась в диком пируэте, затем с хохотом завалилась на диван.
Чудесное чувство! Быть одной! Быть самостоятельной! Наконец-то.
Она уловила сознание Лузены: бедная женщина все ещё сомневалась, разумно ли оставлять свою подопечную совсем одну, но она должна была ответить на просьбу Барди. Ровена мягко и нежно убрала беспокойство из сознания Лузены, установив отвлекающий блок, если Лузена вдруг начнет беспокоиться о ней. Ровена хотела вновь насладиться своими первыми настоящими каникулами.