Ротвейлер
Шрифт:
Но это было вчера, а сегодня ей снова захотелось посмотреть серию о Форсайте. Может, «Форсайт и чудо»? Это ее любимая серия, в которой умерла молодая жена Форсайта, и он оплакивает ее так же, как Инес оплакивала его самого. Она часто представляла себе, что если бы вместо него умерла она, – ей порой даже хотелось, чтобы так случилось, – то он скорбел бы по ней так же сильно, как по умершей в этом фильме.
Она приглушила звук, чтобы не беспокоить соседей, и через двадцать минут услышала звук шагов, спускающихся по лестнице. Шаги замерли у ее двери, и она выключила видео.
– Что-то случилось, Уилл?
У него было заплаканное лицо. Она заметила, что глаза опухли, а красные пятна на щеках могли появиться оттого, что она поймала его у двери, когда он не решался позвонить.
Вместо ответа он дрожащим голосом сказал:
– Иду, и все, я иду. – И выскочил на улицу, хлопнув внешней дверью – очень нетипичное поведение для Уилла.
Инес не знала, что и думать об Уилле. Но она убедила себя в том, что он просто опаздывал к Бекки или забыл ей что-то купить – да, скорее всего. Она вернулась к фильму, к своей любимой сцене, в которой Форсайт просыпается утром и ему кажется, что смерть жены ему просто приснилась. Как часто с ней случалось то же самое!
Выбежав на Стар-стрит, чтобы перейти на Эджвер-роуд, Уилл услышал, как хлопнула дверь, и забеспокоился, не расстроится ли Инес, что он так грубо ушел. Он не хотел. Инес у него стояла на втором месте после Бекки, он ценил ее хорошее отношение и, хотя он этого и не осознавал, ее защиту. От волнения он чуть замедлил шаг, но возвращаться не стал. Он задержался у двери Инес, потому что хотел попросить ее позвонить Бекки. Ведь сам он просто не знал, как это делается. Но Инес смогла бы, и спросила бы, почему Бекки его не пригласила, и где она была, и что случилось. Однако в последний момент он не выдержал и решил сам пойти к Бекки, на Глостер-авеню, пойти пешком, хоть это было довольно далеко. Сокровища Шестой авеню уже вылетели у него из головы, словно их никогда не существовало.
Он только через час добрался до дома, где на первом этаже жила Бекки. Часы показывали уже без пятнадцати два, а он очень плохо позавтракал и еще не обедал. Его всегда отменный аппетит совсем пропал. Он вернется, как только Уилл найдет Бекки и окажется в ее квартире. Но никто не открыл ему дверь, когда он нажал на кнопку звонка, вторую в нижнем ряду, где на красном ярлычке написано ее имя. Он все звонил и звонил. Она не могла уйти, но дома ее не было. Ему не хватало воображения, чтобы представить себе, где она может находиться сейчас, но ему стало очень плохо уже от одной мысли, что ее нет дома, где она должна быть всегда. Как заложница его любви, она обязана находиться в этих комнатах, думать о нем, ждать его.
Оставалось одно. Дожидаться ее прихода. Сидеть на ступенях и ждать. Он бы сел на какую-нибудь скамейку, но скамейки не нашлось, были только ступени. Он сел на крыльцо и стал ждать, пригретый весенним солнцем. Мимо, возвращаясь с перерыва на обед, прошла соседка, неуверенно пробормотав: «Добрый день». Мужчина и женщина, живущие в этом подъезде, перешагнули через Уилла, который задремал. Гость,
Уилл крепко спал, когда Бекки подошла к дому, рука об руку с Джеймсом.
Глава 7
Впервые за много лет Бекки взяла отгул. Позвонила на работу и сказала, что не придет. Как соучредителю фирмы, ей не пришлось оправдываться и придумывать причину. Она чувствовала себя усталой и разбитой, что неудивительно после бессонной ночи. Она уснула только в четыре, а в пять ее разбудила сигнализация, сработавшая на чьей-то машине во дворе. Она предпочла бы совсем не думать о вчерашнем дне и вечере, но ничего не могла с собой поделать, воспоминания были ужасны.
Они прекрасно провели время с Джеймсом, пригласившим ее на обед к сестре. Вина было, возможно, слишком много, но все равно день прошел чудесно, они сидели в саду, в окружении интересных людей, с которыми легко общаться. Дом располагался недалеко от квартиры Бекки, в районе Риджентс-парка. Джеймс оставил машину на улице, и они пройтись туда и обратно пешком через парк Она и думать забыла о Уилле, предположив, что он сейчас где-нибудь с Ким. И вообще, пора перестать видеться с ним каждую неделю, возможно, это как раз удобный момент, чтобы начать отучать его от этого.
Вчера все начиналось хорошо. Глупо, конечно, надеяться, что Джеймс захочет провести с ней все три дня, включая пятницу. Этого слишком много для начала. Но в пятницу все прошло отлично, и она обрадовалась, когда он позвонил в субботу утром, успев до ее прогулки по магазинам, и пригласил ее к сестре на следующий день.
Возвращаясь с вечеринки, она чувствовала себя счастливой. Ей даже захотелось сказать это вслух.
– Какой чудесный день.
– Я рад. Мне тоже хорошо, – он улыбнулся и взял ее за руку. Они перешли через мост и вышли на Принцесс-роуд. В пять часов вечера солнце отчего-то стало светить ярче.
Если бы она заметила Уилла раньше, то нашла бы способ остановить Джеймса или как-нибудь подготовила бы его. Но она даже не смотрела в сторону дома, пока они не подошли к ступеньками. Но даже тогда Джеймс первым заметил Уилла и спросил ее:
– И часто они валяются тут у тебя? – Он имел в виду бродяг, которым негде больше спать. Бекки посмотрела на ступеньки и густо покраснела. В этот момент проснулся Уилл. Он привык одеваться опрятно и сейчас принялся смахивать пыль с брюк, но все равно было заметно, что он долго пролежал на ступенях и к тому же плакал.
Лицо его было в пятнах от размазанных слез, руки грязные, а волосы торчали в разные стороны.
– Ох, Уилл, – проговорила она.
– Я так ждал тебя, – сказал он, не обращая внимания на Джеймса. – Я все ждал и ждал тебя.
Джеймс, напротив, хорошо его разглядел:
– Ты знаешь этого мужчину, Бекки?
Врать было уже бесполезно.
– Это мой племянник.
– Понятно, – сказал Джеймс таким тоном, словно ему ничего не было понятно и понимать не хотелось. – Слушай, думаю, будет лучше, если я вас с ним оставлю. Мне тут делать нечего.