Рота стрелка Шарпа

Корнуолл Бернард

— Вперёд и счастливой охоты!

Шарп провожал тоскливым взглядом вливающуюся в траншею роту (Хейксвелл всё ещё нёс чудовищное творение оружейника Генри Нока). Всем своим существом он тянулся идти с ними. Его стремление подстёгивало понимание того, насколько важен этот взрыв, как он облегчит штурм бреши обмелевшая запруда.

Вместо этого стрелок присоединился к Уиндхэму. Когда колокол в городе пробил пол-одиннадцатого, по знаку полковника девять рот высыпали на бруствер. Уиндхэм тихо сказал:

— Они должны быть на месте.

— Да, сэр.

Полковник

зачем-то наполовину вытащил из ножен клинок, невидяще посмотрел на него и задвинул обратно:

— Джек, где вы?

Подскочил Колетт:

— Сэр?

— Вы готовы?

— Так точно, сэр!

— Как только прозвонят одиннадцать, начинайте.

Колетт скрылся во тьме. Майор, ответственный за атаку, повёл выделенные ему четыре роты к форту, защищавшему дамбу. Остальные роты полковник пока придерживал в резерве, втайне надеясь, что отвлекающий штурм обнаружит слабость обороны и перейдёт в настоящий. Полковнику хотелось во главе полка преодолеть ров, взлететь на стену и лично захватить укрепление. Шарп скривился. Интересно, как дела у Лёгкой роты? Ни окриков часовых, ни выстрелов, значит, их не обнаружили. Если не будет накладок, спустя пару минут прогремит взрыв. Однако Шарпа мучили мрачные предчувствия. Он вдруг вспомнил о Терезе и отстранённо прикинул, не разбудит ли взрыв его дочь? Его дочь! Шарп всё ещё не мог привыкнуть к тому, что у него есть дочь.

— Должно быть, порох заложен.

— Да, сэр.

Стрелок пропустил фразу полковника мимо ушей и ответил наобум, но Уиндхэм и не ждал реакции собеседника. Он мыслил вслух. Заложен порох или нет, знали только Раймер и Господь Бог. Шарп представил сапёров, подобно контрабандистам с южного побережья, цепочкой движущихся по тёмной лощине вдоль вод Роильяса.

Уиндхэм снова открыл рот:

— Считайте вспышки, Шарп.

— Да, сэр.

Полковнику не давала покоя надежда на малочисленность гарнизона форта. Далеко слева от Южно-Эссекского ожили осадные орудия. Каждый выстрел подсвечивал дымы, стелющиеся над водой. Французские канониры тоже не смолчали, но в последние дни их огонь ослабел. Неприятель берёг боеприпасы для батарей второй параллели.

— Теперь уже вот-вот. — буркнул под нос полковник и громко окликнул, — Майор Форрест!

— Да, сэр! — Форрест вынырнул из мглы.

Неожиданный треск мушкетов с севера заставил Уиндхэма подскочить, как ужаленного.

— Не наши, сэр.

Стреляли за Гуадианой в занятом Пятой дивизией французском форте. Полковник перевёл дух.

Крик часового донёсся из тьмы. Три офицера замерли, прислушиваясь.

— Qui vive? — снова. И громче, — Gardez-vous!

Грянул выстрел.

— Чёрт! — Уиндхэм буквально выплёвывал брань, — Чёрт! Чёрт! Чёрт!

В форте загомонили, загорелись огни, и пылающие каркасы полетели со стены через ров. Их пламя осветило выстроенные роты Колетта.

— Огонь!

Залп. Бойницы форта обозначились вспышками ответного огня.

— Чёрт! — Уиндхэм скрипнул зубами, — Слишком рано!

Роты Колетта стреляли повзводно. Пули врезались

в камни форта. Офицеры орали что есть силы, создавая у врага впечатление, что наступающих больше, чем на самом деле. Залпы звучали один за другим, словно работал какой-то фантастический механизм. Французы в бойницах стреляли слишком часто, чтобы успевать перезаряжать мушкеты, и Шарп предположил, что два или три солдата перезаряжают запасные ружья для каждого стрелка.

— По моим наблюдениям, сэр, в форте достаточно защитников.

— Чёрт! — полковник злился.

Гулкий голос колокола городского собора был едва различим за шумом перестрелки. Французы добавили осветительных снарядов, и Колетт приказал своим людям отойти в тень.

Уиндхэм, волнуясь, мерил ногами бруствер, повторяя, словно заклинание:

— Где же Лёгкая рота? Где же Лёгкая рота?

Артиллеристы на городской стене развернули орудия, прицелились и Шарп услышал свист картечи.

Колетт сохранил хладнокровие:

— В цепь! В цепь!

Картечь, бьющая по разомкнутому строю, уносила не так много жизней. Но, с другой стороны, терялся эффект массовости атаки, и враг мог начать догадываться, что штурм затеян для отвода глаз.

Уиндхэм засопел и выкрикнул:

— Капитан Лерой!

— Сэр!

— Роту на правый фланг майора Колетта!

— Да, сэр!

Гренадёры побежали вперёд, добавляя беспорядка. Уиндхэм повернулся к Шарпу:

— Который час, Шарп?

Стрелок вспомнил колокольный звон:

— Начало двенадцатого, сэр!

— Что же они медлят с миной?

— Дайте им время, сэр.

Уиндхэм уставился на форт. Каркасы освещали ров и часть поля перед ним. Маленькие группы красномундирников выбегали вперёд, стреляли с колена и торопились обратно в спасительную тьму. На глазах у Шарпа один из них запнулся, упал и уже не поднялся. Двое товарищей убитого вернулись и, схватив его за ноги, уволокли из кольца света.

— Капитан Стеррит! Поддержите майора Колетта!

— Да, сэр!

Новая рота канула в ночь. Фраза Лероя всплыла в мозгу Шарпа, и он виновато подумал, что вот ещё один капитан в зоне досягаемости картечи. Но куда же запропастился Раймер? Позади форта царила тишь да гладь — ни взрывов, ни выстрелов.

— Чёрт побери, где они? — Уиндхэм сжал кулаки, — Чёрт!

Колетт отвёл своих парней чуть назад. Он не видел смысла терять их в фальшивой атаке. Огонь из форта стал не таким интенсивным. Долгожданных взрывов не было.

— Чёрт! Надо узнать, что у них стряслось?

— Я могу разведать, сэр!

План Уиндхэма расползался по швам, как мундир из гнилого сукна. Атака Южно-Эссекского потеряла всякое правдоподобие, и неприятель, по-видимому, уже задавался вопросом: от чего англичане хотели отвлечь внимание защитников форта?

— Их могли подстеречь и взять в плен, сэр. Может, они даже до плотины не дошли.

Полковник колебался. Рядом раздался голос Колетта:

— Сэр! Сэр!

— Я здесь, Джек!

Колетт нашёл командира и устало отдал честь: