Росток
Шрифт:
— Да! — воскликнул один из учеников. — Но мы шли за железом!
— А кормить вас кто будет? Лесные духи выйдут и насытят своим благословением? — усмехнулся Беромир. — Работа с железом требует сил. Без укрепления тела и хорошего питания — издохнете.
Они нахмурились.
— Чего молчите?
— За нас рода прокорм обещались вносить. — буркнул один из них.
— Этого не хватит, — покачал головой Беромир. — Что такое работа с железом? Это не только разумение, но и много напряженного тяжелого труда. И порой быстрого. Вот разогрели вы заготовку
— А дрова? Их же можно использовать вместо угля.
— А дрова заготавливать не нужно? — снова улыбнулся Беромир, смотря на них как на детей неразумных. — Хотя у дров жар не тот и горят они все по-своему. Али на сладком песке не насладились сим делом? Но то — дело грядущих дней. Будьте уверены — начнем с железом работать — взвоете. Ибо потно и трудно. Очень потно. Тело у вас станет ныть и стенать от нагрузки.
Ученики промолчали.
— Пока же, если вы заметили, я кормлю вас как на убой, да делами занимаю. Но такими, чтобы тела ваши укрепляло. Хотя бы мало-мало мясо должно нарасти. А то с вашими кондициями только молотами махать. — хохотнул Беромир. — Раз-раз и все. Скрючило и отпал.
— Неужто так тяжело?
— А то! Али, мыслите, что ваши рода не обзавелись бы своими ковалями, ежели было все просто?
— Был у нас свой не так давно. Да сгинул. — буркнул один из пареньков.
— Как сгинул? Что с ним случилось?
— Да сбежал. Собрал по весне свои пожитки и ушел. Только его и видели.
— Убили его! — выкрикнул представитель другого клана.
— То злые языки сказывают!
— Он же по бабам был охочий зело! Вот и добегался!
— Ври, да не завирайся!
— О том все вокруг знают, только вы делаете вид, что с ним ничего не случилось.
— Так, — повысил голос Беромир, перебивая закипающую ссору. — А ну, тихо!
Ученики хотели было продолжить, но у ведуна в руках непонятно как оказалась оглобля. И уже этот аргумент сработал.
— В таких делах всегда, я подчеркиваю, ВСЕГДА нужно начинать с того, чтобы выяснить — кому это выгодно. Таков первый завет Перуна в делах судебных. Второй требует смотреть на тех, кто мог из числа имеющих выгоду. Третий — изучить улики. Это всякие следы да приметы, оставшиеся на месте события, ведь в жизни случается всякое. И только потом суждения выносить. А то, как бабы. Стыд и позор!
— Так, где посмотреть-то на те следы с приметами? Прошло более двух лет, как его с нами нет.
— Куда он мог бы побежать? Родичи у него были?
— С Припяти мать его была. Но мы к ним ходили — спрашивали. Его никто не видел.
— Если не к ним, то куда?
— К ромеям. Куда еще?
— Лодка у него была?
— Нет.
— А много он пожитков унес?
— Много. Почти все ценное. Мы еще гадали, как он так сумел.
— Я думаю, что все не так просто. За то, что по бабам бегал, убивать бы не стал. От него благополучие всего клана зависело. И не только. Побили бы — да. Угрожали бы. Но убивать — нет. В любом случае,
— Вот! Вот! Я же говорю! — воскликнул парень, который был из Быстрых медведей, четвертый и единственный их представитель, оставшийся после того инцидента.
— Но и ушел он вряд ли.
— Тогда что?
— Его ушли, судя по всему. Коваль — дорогой раб. Надо посмотреть, у кого «счастье подвалило» в те дни. Если они умны, то его вещи себе не брали, а продали, обменяв на какие-то полезные, но маленькие предметы. Ножи, топоры, копья, украшения, может даже соль. Но ты не спеши отвечать. То ваше дело. Просто подумай. Приглядись.
— А зачем мне приглядываться?
— Если его продали, то почему тебя не продадут?
Парень нахмурился.
А ученики переглянулись.
Беромир же внимательно за ними следил. Старался применить странное поведение. Особенно у тех, кто болтал слишком много за кулисами. Вон — промолчали, лишь насупившись. Они вообще не сильно рот разевали вот так — открыто.
Дальше Беромир, завершив с бражкой, отправился к гончарному кругу. Он еще ни разу его при своих учениках не использовал. Поэтому увлек их за собой.
И, используя загодя приготовленную глину, начал делать элементы для будущего самогонного аппарата. Максимально примитивно все. Две корчаги с притиркой стыка. Паровая трубка, идущая через деревянное корыто с водой. И все. Трубку, правда, целиком сделать не выходило. Поэтому Беромир сделал несколько трубок и узлы для состыковки. Просто для того, чтобы можно было это все собирать-разбирать без значимых повреждений.
Понятное дело — керамика не метал. Прям совсем. И такие трубки существенно хуже охлаждали пар. Поэтому ту часть, что шла по корыту, он сделал сборной и в форме плоского змеевика…
Прилично возни.
И пока Беромир делал на глазах ребят все эти детали, он травил байки, пел песни и вообще знатно заговаривал им зубы. Вдумчиво мороча голову.
— Ты понимаешь, что он делает? — шепотом спросила Мила, подойдя к дочери, застывшей с корзинкой на некотором удалении от гончарного круга.
— Играет с ними?
— А почему так думаешь?
— Не знаю. Просто кажется, что он их то дразнит, то совестит. И так по кругу.
— Как старик с детьми малыми, несмышлеными. Видишь? Вот он того, что с краю стоит, у столба, похвалил. Тот зарделся. Плечи расправил. А перед тем ругал. Крепко. Так он от злости аж кулаки сжимал.
— И зачем?
— Он их душу прощупывает. Особливо гляди вон за теми. Видишь — словно сторонятся.
— А чего они?
— Как я подслушала, их старший подначивал тех дурачков из Быстрых медведей. Отчего они и выступили. Сам же оказался в стороне.
Злата нахмурилась.
— Он… хм… они что-то задумали. И твой жених их пытается растормошить. Спровоцировать. Однако они держатся. Видишь — губы поджимает? Видишь?
— Да… — ответила дочь, продолжая вести беседу с матерью шепотом, едва слышно.