Россия! Понять и верить

Умом Россию не понять,

Аршином общим не измерить:

У ней особенная стать —

В Россию можно только верить.

Ф.И.Тютчев

«Кто

хочет быть меж нами первым, да будет всем слугой».

Преподобный Сергий Радонежский

В этой работе я попробую прояснить особенности того, что мы называем тартарианством. Потому, что это новое для многих определение тесно связано с прошлым России, с её настоящим и даже с будущим нашей современной цивилизации. В основу этого понятия легло определение, предложенное Евгением Стефановичем Копачёвым, и более поздние сведения, внимание к которым привлекли его утверждения.

Поэтому вначале кратко об истории создания и применения разработок. Подробно все этапы жизни основоположника новых подходов и его напряжённого труда изложены в серии моих книг «Как всё было, почему так стало и что грядёт», озаглавленных «Периоды». Правда, книги эти посвящены не ему конкретно, а тому, как наш народ жил в 20 веке, что делали люди, о чем думали и к чему стремились. В этих книгах вы не найдете каких бы то ни было политических, националистических, религиозных и даже автобиографических приукрашиваний или искажений.

Родился Е.С. Копачев в 1918 году в семье московского военспеца, сбежавшего в Сибирь от преследований революционно настроенных активистов. Потом отца мобилизовали в Красную армию, и он погиб, сражаясь с басмачами в Средней Азии. Вскоре от эпидемии умерла и мать. И он ребёнком попал в тибетский монастырь, но благодаря заботам бывшего денщика отца смог сохранить русскую речь и постоянно перечитывал сохранившиеся от родителей русские журналы. Вскоре со своим наставником он прибыл в Калмыкию. Здесь власти их разлучили, и Женя попал в детдом для сирот. В голоде и нищете проявился его талант к учёбе, что открыло для него дорогу в среднюю школу, а не в ФЗО. Там, в городе Элиста, приближая свою мечту о небе, он фанатично занимался в авиаклубе, а потом осваивал летное мастерство, будучи курсантом Красной армии.

Потом он воевал, и довольно успешно. Его самолёт дважды сбивали, а он оставался невредимым. После войны участвовал в боях на Корейском полуострове, откуда ему тоже посчастливилось вернуться живым и здоровым. А вот в мирное время все его планы перечеркнула травма, которая его не только обездвижила, но и отобрала смысл жизни, и он, некогда сильный духом и крепкий телом мужчина, впал в такую глубокую депрессию, что даже бороться за восстановление здоровья не хотел. Но, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Наверное, неслучайно в его госпитальной палате оказалась женщина, ухаживающая за умирающим отцом. Она-то и дала покалеченному летчику веру в будущее, а впоследствии стала его женой.

Одновременно с инвалидностью у него открылся дар видеть то, что произошло задолго до его рождения, понимать происходящее с организмами людей при их жизни и после смерти и даже предвидеть то, что может произойти в будущем.

На

мой взгляд, то, что он принес для страны, будучи инвалидом, несравненно выше того, что он смог дать ей в предыдущие годы. И даже намного больше того, что получает наша страна от деятельности многих важных государственных деятелей.

Потому, что книга, описывающая его открытия и предложения, может стать главной книгой эпохи благотворного преображения Человечества. В другие эпохи, в другое время главными считали: «Трипитаку», «Библию» «Талмуд», «Коран», «Билль о правах США» и «Моральный кодекс строителя коммунизма». Для всех перечисленных произведений эта книга является их продолжением. Но если в них основой являлось не проверяемое обывателем, то в этой книге написано о том, в чём, при желании, можно убедиться лично.

При этом, при практическом применении предложенного – возможность повлиять на современное общество не меньше, чем у перечисленных произведений! Книга даёт сплачивающую население идеологию! Предлагает совершенную организацию! Предусматривает справедливые денежные отношения!

Открывшийся дар Копачёв вначале не знал, как использовать. Да и деятельность для себя, выйдя из госпиталя, он выбрал педагогическую. По примеру жены-филолога собирался преподавать физику в школе. Но неожиданно увлекся изучением особенностей устройства и организации русской крестьянской общины, прочитав известные записи Карла Маркса о её значимости.

Для перехода к преподавательской деятельности необходимо было укрепить здоровье и преодолеть некоторые бюрократические формальности. Это время он энергично и обстоятельно стал изучать увлёкшую его тему. Углубившись в изучение особенностей общины, пришёл к необходимости изучить опыт староверов и древних казачьих образований. Будучи убеждённым коммунистом, считал, что опыт прошлого может помочь улучшить организацию социалистического общества, сделать его более эффективным, более гуманным и даже более справедливым. В общем, решил, что в этом и есть его предназначение.

Здесь пригодились и оказались чрезвычайно полезными его новые необычные возможности. Кстати, ни он сам, ни его жена не считали их сверхъестественными. Более того, была уверенность, что такими способностями обладают многие. К примеру, он считал, что Иван Ефремов обладал таким же и даже более мощным даром, чем у него. По-доброму завидовал писательскому таланту Ефремова, считая себя малограмотным. А его книгу «Час быка» Копачёв даже сумел спасти от утилизации, когда её решением властей стали изымать из продажи и библиотек.

Обретённые способности помогли ему установить, что людям присущи два полярно различающихся представления и восприятия жизни, формирующие их менталитет. Эти свойства он обозначил как «лесные» и «степные». Справедливые, доброжелательные и даже благородные «лесные» были повсеместными на Земле еще в доисторические времена. Но «степные» – алчные в стремлении к превосходству, принуждению и даже лишению жизни себе подобных (чего даже представить не могли древние) – постепенно завоёвывали умы и сердца. В двадцатом веке они стали практически повсеместными. На территории СССР и некоторых стран Востока по ряду причин сохранились отголоски или даже элементы «лесных» представлений, наделяющие людей особым менталитетом, способным помочь в благотворном преобразовании общества. Используя эти знания, он был уверен в возможности грандиозного улучшения социалистического строя.