Росомаха
Шрифт:
В этом месте рассказа жены Илья и не удержал чашку с кофе.
Оля вернулась с чистой рубашкой, осмотрела ее и решила, что нужно все-таки прогладить.
— Я быстро, — сказала она. — Ты успеешь. Допивай пока кофе.
Илья снова сел за стол. Появилась острая потребность рассказать жене то, о чем он уже забыл. То, что случилось всего две недели назад. О женщине в длинном плаще. В их собственном дворе.
Илья нахмурился и… удержался, не позволив себе эту слабость. Удержался с трудом. Он глянул на талию жены, и, хотя «живота» еще не было видно, Илья покачал
— Вот и все, — пробормотала Оля, поворачиваясь и протягивая свежую рубашку. — Готово.
Илья взял ее, одел, заправил.
— И что Люда? — спросил он.
— А? — кажется, Ольга потеряла нить разговора.
— Я спрашиваю: и что Люда? Что она сделала, когда увидела… человека во дворе?
— А-а, ты про… — Оля отмахнулась. — Она разбудила Витю, но во дворе уже никого не было. Ей померещилось. У них на заднем дворе, ты же помнишь, маленькое деревце — грецкий орех. Посадили для красоты, думают, вырастит, и даже орехи будут. Наверное, в потемках не разглядела и перепугалась.
Илья накинул пиджак.
— И что Витя? Не вышел во двор посмотреть? На всякий случай.
— А что смотреть? Галюники спросонья, вот и все. Люда же не высыпается ночами из-за ребенка. Это наш уже более-менее спит до утра.
Илья прошел в прихожую, накинул дубленку. Время уже поджимало, еще надо машину прогреть, но он жаждал вытянуть из жены все мелочи. Оля, провожая его, вышла в прихожую.
— Оль, а когда это было? — как можно спокойней спросил Илья.
— Что?
— Ну, это… Когда Люде человек во дворе померещился?
Оля заглянула мужу в глаза.
— А что?
Илья опустил голову, сделав вид, что поправляет одежду. У жены слишком хорошая интуиция, еще догадается, что он спрашивает об этом не из праздного любопытства.
— Ничего, просто спросил.
— Кажется, позавчера. Ну, давай, а то опоздаешь.
Илья подставил щеку под губы жены и вышел, меньше всего думая в этот момент о работе.
Илья остановил машину — темно-бордовую «мазду» — напротив дома Виктора и Люды.
В конце февраля дни не такие короткие, как в середине зимы, но уже стемнело, и в домах повсюду горел свет. Илья глянул на окна соседей, поколебался, но все-таки заглушил двигатель. Все равно ведь не успокоится, пока не поговорит с Людой.
В течение дня он постоянно возвращался к разговору с женой, к тому, что там примерещилось их соседке, и это начало раздражать. Благо, что общение с партнерами сегодня было минимальным. Давно минули времена, когда он был продавцом-консультантом в крупнейшем зоомагазине Города, и ему приходилось говорить часами. Сейчас он сидел в кресле коммерческого директора.
Илья открыл дверцу, выбрался из салона. Когда вошел во двор и приблизился к двери, стало как-то неуютно. Что если Виктора нет дома? И как он объяснит свой внезапный визит без жены? Если память не изменяет, в этот дом он приходил только с Ольгой. Неужели достаточно сказать, что его раздирает любопытство, и он хотел бы узнать подробности случившегося две ночи
Илья замер перед дверью, неуверенный, что сейчас не развернется, возвратившись к машине ни с чем. С другой стороны, если уж ссылаться на любопытство, замешанное на тревоге за судьбы соседей, лучше с этим не тянуть.
Рука сама собой потянулась к кнопке звонка и вдавила его. Легкий перезвон, похожий на звуки колокольчика, детский щебет, и быстрые шаги. Открыла Люда. Ровесница Ильи, потяжелевшая телом после того, как родила второго ребенка. Добродушное лицо осветилось улыбкой.
— Ильюха? Проходи, проходи, — она вытянула шею, явно высматривая Ольгу. — Не ожидала. Ты один?
Позади нее уже топтался ребенок, что-то лопоча на своем личном наречии.
— Да, я… один, — Илья понял, что начинает краснеть. — Я…
— Проходи, Ильюха. Малого застудим.
Илья вошел, и Люда уже протянула руку, как бы предлагая снять и отдать ей дубленку. Илья, чтобы скрыть смущение, быстро сказал:
— Я на минуту. Кое-что спросить хотел. Ехал домой и тормознул возле вас.
— Да пройди ты, раз уж зашел, — предложила Люда. — Чайку со смородиной выпьешь.
— Спасибо, меня Оля ждет. А Витя дома?
— Нет. Вот-вот должен прийти.
Тимка, указывая на Илью, что-то сообщал матери, из чего было понятно лишь одно: пришел дядя.
Люда взяла его на руки и кивнула, соглашаясь:
— Да, дядя Илья к нам пришел.
Илья вдруг понял, что совсем растеряется, если его застанет Виктор.
— Люда, мне Оля сегодня утром сказала, что ты… что у вас кто-то на заднем дворе шлялся пару ночей назад.
Люда сначала нахмурилась, не понимая, о чем говорит сосед, потом усмехнулась.
— Так это мне померещилось спросонья. Подумала, что у нас во дворе какая-то бабка, только зря Витю разбудила. Так ты из-за этого пришел?
Илья смутился еще сильней. Разговор пошел как-то не так, и теперь Илья выглядел глупо.
— Я просто… Понимаешь, я подумал… Подумал, вдруг у вас действительно кто-то шнырял вокруг дома?
Люда засмеялась, и он поспешно добавил:
— Я за Олю волнуюсь. Мы же от вас так близко живем. Вдруг этот… эта старуха и к нашему дому подходила?
Тимка, подражая матери, тоже захихикал.
— Ильюха, — протянула Люда. — Да приснилось мне это. Наверное, встала, еще толком не проснувшись, вот и… Нашел из-за чего волноваться.
Илья, уже понимая, что зря сюда пришел, решился:
— Люда, скажи. Как эта старуха выглядела?
Кажется, Люда удивилась.
— Зачем тебе это, Ильюха? Мало ли что мне почудилось ночью?
Илье захотелось рассказать о том, что две недели назад он тоже видел какую-то старуху у себя во дворе, но он сдержался. Это обязательно дойдет до Ольги, обязательно — можно даже не стараться, умоляя Люду ничего никому не рассказывать. Все равно расскажет. И что это даст, если он признается Люде в том, что тоже кого-то видел ночью, но вовсе не уверен, что это ему привиделось? Что? Соседка изменит свое мнение и подробно опишет старуху? И что дальше?