Роскошь
Шрифт:
Тесса попыталась строго посмотреть на него.
— Ян, это обман. Я думала, ты хотел выиграть по-честному.
Он громко чмокнул ее.
— Дорогая, победа меня не беспокоила. Хоть Джесси и на тринадцать лет моложе, поверь, я могу надрать ему задницу с одной рукой, привязанной к спине. Обычно он…ну, более сосредоточен на своих тренировках, иногда даже слишком. Было забавно наблюдать, что его так легко отвлечь.
— Ааа. — его объяснение немного смягчило ее, и на ее лице появилась злая улыбка. — Ну, если ты хочешь отвлечь его по-настоящему, напомни мне в следующий раз одеть те крошечные шортики, которые
Ян разразился смехом и прошептал ей на ухо.
— Дорогая, если ты их наденешь, весь зал встанет на уши. Если я могу справиться с молодым Джесси, не факт, что я смогу справиться с целым залом возбужденных мужиков.
***
Тесса все еще не была уверена, должна ли она быть оскорблена, польщена, должна улыбнуться или и то и другое в ответ на признание Яна. Но она точно не могла сдержать улыбку, игравшую на ее губах, когда она стала наносить макияж. По правде говоря, она не обратила внимания на Джесси, молодого, накачанного тренера Яна по спаррингу, и не могла сказать наверняка, смотрел он на нее или нет. Все ее вниманием, как и всегда, было сосредоточено исключительно на Яне, независимо от того, сколько других привлекательных мужчин было вокруг.
Он очень быстро стал центром ее жизни, единственным, вокруг чего вращалось все остальное, особенно в последние несколько недель, когда она перестала работать на своей прежней работе.
Как и следовало ожидать, ее коллеги сильно удивились, узнав, что она уходит, особенно после недавнего пожара, случившегося в ее доме. Как и ожидалось, им стало крайне любопытно узнать о причинах ее ухода и планах на будущее. Тесса была вынуждена отвечать настолько уклончиво, насколько возможно, просто сказав всем, кто ее спрашивал, что ей нужен небольшой перерыв, а затем она планирует вернуться к учебе. Она знала, что Кевин особенно умирает от желания засыпать ее миллионом вопросов, и каждый, должно быть, озадачен тем, как она может позволить себе не работать. Но она довольно умело избегала любых подробных расспросов и быстро меняла тему.
Эндрю был единственным, кроме нее и Яна, кто знал настоящую правду, и молчал по этому поводу, не то чтобы кто-либо из команды на самом деле решился спросить его о чем-то. В последний день ее работы вся команда, в том числе Эндрю, позвали ее на обед, и ей пришлось бороться со слезами, когда они все прощались.
Ян на обеде не присутствовал, хотя Кевин довольно нахально предложил ему присоединиться к ним. Это выглядело бы очень подозрительно. Он никогда прежде не обедал с персоналом, будь это день рождения, или уход уволившегося сотрудника, и Тесса согласилась, что было опрометчиво начинать это сейчас. Однако они все же должны были отметить ее последний день в офисе и, вспоминая это, она до сих пор краснела.
Сначала Тесса боялась, что будет скучать по ежедневной работе, по тому, что ей каждый день надо куда-то идти, но она быстро поняла, что ошибалась. Ей нравилось жить с Яном и по-разному заботиться о нем. Несмотря на то, что он убеждал ее спать по утрам, она всегда вставала с ним вместе, делала ему чай и готовила завтрак. Если у него были какие-то дела, такие как, отдать костюмы в химчистку, или купить крем для бриться в аптеке, или купить в пекарне его любимые булочки, она с радостью
Большую часть вечеров, хоть ее кулинарные навыки и были очень простыми, она готовила ему ужин, зная, что ему нравится, когда она прилагает усилия, чтобы ему годить. Он так много работал, на нем была такая ответственность, что она точно знала, он был глубоко благодарен за возможность просто отдохнуть у себя дома после долгого напряженного дня. Она делала ему коктейль, ожидая, когда он придет домой, и, в зависимости от погоды, они садились в библиотеке или на террасе и болтали о том, что у них произошло за день, прежде чем отправиться ужинать.
У нее было целых две недели между увольнением и первой поездкой с ним на прошлой неделе. Для того чтобы подготовиться к поездке, она получила кучу телефонных звонков и электронных писем от Эндрю с бесконечными списками задач, имен и всеми необходимыми контактными данными, которые ей только могут понадобиться, плюс полдюжины «спасибо», и благодарность за ее помощь.
Когда пришло время собирать вещи в поездку, Джулия оказала ей огромную помощь, помогая ей выбрать подходящие для каждого города наряды, а также правильные аксессуары. И Ян настоял на том, чтобы день перед поездкой она провела в салоне Neiman Marcus – сделала прическу, маникюр, педикюр, массаж.
Он улыбнулся, заправляя прядь ее волос за ухо.
— Делай все, что пожелаешь, любовь моя. За исключением двух вещей.
Она вопросительно посмотрела на него, и он пояснил.
— Не позволяй им отрезать слишком много своих потрясающих волос. Я говорил тебе раньше, мне нравится, когда они длинные. Что же касается другого, — он прижался к ее шее, его рука скользнула вниз и сжала ее лоно. — Никакого бразильского воска. Я хочу, чтобы там все оставалось естественным.
Так как сама мысль о ком-то, наносящем горячий воск на интимные части ее тела была самой страшной идеей, которую она слышала, Тесса с готовностью согласилась.
Само путешествие было удивительным, несмотря на то, что они провели много времени в каждом из отелей, их дни были заполнены встречами и проверками. Тесса была взволновала тем, что она на самом деле выполняла реальную работу – делала заметки во время встреч, отправляла факсы, печатала отчеты, подтверждала бронь столиков на обеды и ужины. Ян настоял, чтобы она присутствовала на каждом совещании, каждой встрече, обеде или ужине, и очень ясно, хоть и осторожно дал понять, что она была не просто его ассистенткой, она была его компаньоном. Каждый раз они останавливались в апартаментах владельца, в каждом сьюте был свой дворецкий, и каждый был оформлен еще шикарнее предыдущего.
А во время их пяти с половиной часового перелета домой из Флориды – второй ее перелет в жизни, первым был Новый Орлеан – Ян запер их в главной спальне и принял ее в клуб, как он, посмеиваясь, назвал его «Клуб высокой мили».
— Это и мое посвящение, — прошептал он, расстегивая ее шелковую блузку и спуская с плеч. Его губы ласкали верх ее груди. — Я никогда прежде не брал с собой в самолет ни одну женщину, не говоря уже о том, чтобы заниматься здесь с ней любовью. Так что, для меня это тоже впервые.