Роса на Солнце
Шрифт:
– Слушаю вас, герр Фалькенберг. В чем причина нарушения субординации?
– Чрезвычайная ситуация. К сожалению, не встретил понимания со стороны командования ВВС, вынужден обратиться напрямую к вам.
– Я слушаю! – На экране ноутбука появилась интерактивная карта центральной Украины. Затем карта увеличилась, и на ней пульсирующими точками замелькали значки, обозначающие русские войска. Особая активность между Богуславом и Мироновкой, городках южнее Киева.
– Это места повышенной активности русских войск. Но, по данным вертолетов ДРЛО AS. 532 Horizon и других средств радиолокационного наблюдения, там присутствуют лишь легкие бронемашины
– Вижу, герр Фалькенберг. И что здесь чрезвычайного? Обычные разведывательные операции русских.
– Это – завеса. Пыль в глаза. Они нас дурачат! – почти заорал Манфред. – Вы читали, Herr der Befehlshaber, последний отчет разведывательного управления с анализом действий русских в Польше?
– Какой из них, герр Фалькенберг? Успокойтесь же, наконец, и возьмите себя в руки, бригадный генерал! – Упоминание звания подействовало на Фалькенберга. Он на секунду замолчал, затем продолжил:
– Извините, Herr der Befehlshaber. По данным польской разведки и технических специалистов, русские массово применили новые маскировочные материалы для бронетехники, которые поглощают тепло и одновременно нейтрализуют радиотепловые лучи, радиолокационное отражение, что в несколько раз снижает инфракрасное восприятие цели. Если говорить проще, издалека, со ста километров, танк выглядит, как джип, грузовик или разведывательная бронемашина. Теперь обратите внимание на район Ржищева.
Мерцающие значки вытянуты в длинные цепочки. На экране разведывательного самолета это выглядит, будто колонна автомашин. Только, Herr der Befehlshaber, разве может быть, чтобы транспортные колонны находились впереди боевых частей?
Готтлиб посмотрел на экран ноутбука.
– Понял вас, Фалькенберг. Чего вы хотите?
– Прошу вашей санкции на проведение тщательной разведки, в том числе и силами специального назначения, этого небольшого района, но перед этим нанесения по нему мощного огневого удара.
– По совершенно пустому месту? Вы с ума сошли, Фалькенберг. Мы уничтожаем выявленные цели, а не лупим наугад по колоннам грузовиков. Я понял вашу просьбу о дополнительной разведке и сейчас свяжусь с генералом Неро.
– Яволь!
Связавшись со штабом ВВС, Готтлиб начал выяснять отношения с темпераментным неаполитанцем Неро, крайне недовольным обращением Манфреда через его голову, как снова прозвучал сигнал воздушной тревоги.
Этот ракетный удар был на порядок более массовым: украинцы выпустили двадцать две ракеты двумя волнами. Если из первых десяти SS-21 удалось перехватить восемь ракет, то из второй волны только четыре Scarab накрыли позиции «Пэтриотов», штабы двух механизированных бригад и временный штаб объединенного командования. Из четырех командных трейлеров, укрытых лохматой маскировочной сетью, взрывом разметало три, а один опрокинуло на крышу. Хорошо еще, что из людей никто не пострадал, успели, как в первый раз, спрятаться в бомбоубежище. Единственная проблема – временно прервалась связь, на восстановление которой потребуется минут сорок.
Когда связь удалось восстановить, первые сообщения были о том, что множество танков и прочей тяжелой бронетехники русских уничтожено артиллерией и ATACMS.
В здании пожарной части, где Готтлиб разместил новый временный штаб, еще только проводили оптико-волоконные кабели и
Уже откладывая просмотренные снимки, Готтлиб понял, что со снимками что-то не так. Вроде все нормально, но он что-то упускает, нечто важное.
Тут он понял. Корпуса, остовы бронемашин. Танк – это не маленькая машина, а кусок стали весом более сорока тонн, и он не может испариться после взрыва обычной тактической ракеты. На снимках не было видно остовов пораженной техники. Точнее было, но очень мало. Это постановка. Им сегодня подсунули муляж, подделку, как ловкие цыганские мошенники на распродажах подсовывают поддельные вьетнамские джинсы простодушным бюргерам под видом джинсов «Левис». В роли этого простодушного бюргера сегодня оказался он, генерал Готтлиб фон Рамелов.
Следующее сообщение пришло от командира разведывательной эскадрильи БПЛА, оснащенной MQ-9. Reaper. Он доложил, что потерял в районе Ржищева два «дрона», но один успел передать вот это: Готтлиб взял очередной снимок. Пылящая колонна танков, укутанных защитным материалом, делающим их похожими на каких-то корявых, доисторических чудовищ. Русские обходят расставленную ловушку с севера и пытаются вбить клин между механизированным ударным кулаком коалиции и силами, штурмующими Киев. Вот зачем эти массовые ракетные атаки. Они нарушили, хоть и на короткое время, систему управления войсками.
– Герр Рамелов, сообщение от второй французской бронетанковой бригады генерала Лекавалье.
– Читайте, Рек!
«Атакованы крупными бронетанковыми силами противника. Требуется помощь».
– Черт, срочно штаб генерала Неро. Все, что может летать, сконцентрируйте в направлении Ржищева.
Отдав последние распоряжения, командующий сел на стол и стал поливать себе на голову из открытой бутылки с водой, словно пытаясь остудить воспаленные мозги…
– А ведь это – конец. Полный и бесповоротный. Русские перехватили инициативу и навязали нам свою волю. Этот удар мы, возможно, и отобьем, но на подходе у них еще целый армейский корпус. Самый страшный сон командующего. Ввод в бой своей армии, не имея резервов. Полный абзац!
День четвертый. Коста-Бланка. Испания
Гюнтер фон Арау проснулся, словно от удара. Первым делом он почувствовал резкую боль в висках и шейных позвонках. Сколько раз он зарекался не дремать вечером. Однако не получалось. Возраст и усталость брали свое, и он снова заснул в кресле, причем в неудобной позе. Проспал всего минут тридцать, а состояние, словно попал под самосвал. Если спать вечером, то обеспечена больная голова и бессонница ночью. Сейчас надо выпить обезболивающее, а вечером – снотворное. Гюнтер взял со стола колокольчик и тихонько им звякнул. Служанка Джунг Пак, работавшая у фон Арау с восьмидесятого года, появилась, словно тень, мгновенно и бесшумно подошла к хозяину на расстояние вытянутой руки. Как всегда молчаливая и собранная. Именно такой она и попалась на глаза Гюнтеру в сеульском «Lotte Hotel». Сначала совмещала работу служанки и наложницы, а потом просто служанки. Только она одна из всех сотрудников Гюнтера имела право заходить в его личный рабочий кабинет и апартаменты.