Роса и свиток

Петровичева Лариса

* * *

Судебные заседания инквизиции всегда привлекали значительное внимание горожан. Особенных развлечений, к тому же бесплатных, у жителей столицы было не так уж и много, поэтому посмотреть на суд над ведьмой всегда собиралась уйма народа. Зрелище действительно было и впечатляющим и поучительным; сидя на скамье обвинителей, Шани постоянно ловил на себе заинтересованные взгляды зрителей, толпившихся на балконе и в дверях. Академиты из инквизиторской коллегии, нарядившиеся в торжественные бело-красные мантии, выглядели строго и эффектно, а Хельга, которая

вызвалась в помощницы декана и сейчас сосредоточенно раскладывала документы в нужном порядке, казалась самим воплощением правосудия. Шани заметил, что несколько девиц из простонародья, которые едва не падали с балкона, натуральным образом строили ей глазки. Хельга смотрела на них исподлобья, и эта холодность со стороны красивого юноши распаляла девиц еще больше. Они даже посылали ей воздушные поцелуи, на которые Хельга только хмурилась и отводила взгляд.

Никакой защиты ведьмам не полагалось. Раньше она, конечно, была, но сорок лет назад Младич, энергичный и безжалостный, обвинил адвокатов в пособничестве еретикам, так что в судебный протокол были внесены соответствующие изменения. Шани смотрел, как свидетели занимают места в своем ряду, и думал, что у Дины Картуш нет никаких шансов против этой дружной компании. Сыновья покойной, соседи, два каких-то ухмыляющихся молодчика — все они были настроены на то, чтобы уничтожить рыжую. Шани и сам бы оказался среди них, вот только цвет волос — слишком слабая улика. Табуретка скользила под ногами, готовясь упасть; Шани сцепил пальцы и стал молиться.

В бога он не верил. Молитвы просто помогали ему сосредоточиться и обрести внутреннее равновесие.

Дину привели в зал суда последней и усадили на лавку. Рядом с ней встали два охранника — такие свирепые и так серьезно вооруженные, словно насмерть перепуганная рыжая девчонка, дрожавшая от ужаса, могла бы тут разорвать всех голыми руками. Сквозь прореху в рукаве скварны — ритуального обвинительного халата — виднелись кроваво-черные пятна синяков, оставленные вчерашними клещами. Шани встал со скамьи обвинителей и подошел к Дине.

Растрепанная и измученная, она едва не падала в обморок от страха и посмотрела на него так, как могло бы смотреть загнанное в ловушку животное. Ведьмы и раньше смотрели на него с тем же выражением смертной муки, но сейчас ощущения были немного другими — он даже не мог сказать точно, какими именно. Он словно чувствовал, что Дине суждено сыграть определенную роль в его судьбе — не сейчас, конечно, а намного позже.

— Доброе утро, девица Картуш, — мягко сказал Шани, присаживаясь на скамью рядом с ней. — Как вы?

От девушки пахло спертой тюремной вонью, но больше всего — страхом. Паническим ужасом умирающего животного на бойне.

— Рука… болит, — хрипло прошептала Дина. Шани сочувствующе кивнул.

— Жалобы на дурное обращение есть?

Дина отрицательно качнула головой. Даже если жалобы и были, то что они смогли бы поменять? Убрать крыс и вшей из камер? Смягчить злобу тюремщиков? Шани и сам понимал, что задает эти вопросы просто для проформы — и Дина понимала, что не будет рассказывать ему о страшной ночи в тюрьме.

— Суд будет к вам справедлив, — пообещал он и отправился на

свое место. В это время по условленному знаку вскричали трубы, и в зал вошел судья. Заседание началось.

Служитель ударил в небольшой колокол, призывая собравшихся к тишине и порядку. Зал умолк. Шани взял свою папку и вышел на помост обвинителя, поймав среди зрителей невидящий мертвый взгляд архивариуса Картуша.

— От имени инквизиции и честного аальхарнского народа я обвиняю эту женщину, Дину Картуш, в колдовском нечестии, напущении смертной порчи на почтенную лекарицу Маню и еретическом безверии, — весомо проронил он. Дина вскрикнула, словно раненое животное, и закрыла лицо ладонями. — Мы выслушаем свидетелей и показания инквизиционной коллегии и придем к справедливым выводам.

Свидетелей было много. Одной только Маниной родни пришло больше двух дюжин. Судья вызвал старшего сына, который долго и в подробностях рассказывал о том, сколько вреда причинила Дина их семейству. Упоминался тут и порошок из костей покойника, который злодейски подсыпали под порог, чтобы страждущие обращались к другой лекарице, и отвар из крыльев летучих мышей, чтобы Маню одолела боль в суставах, и даже свеча из жира повешенного, которую проклятая ведьма однажды подарила старухе. Рассказ слушали с открытыми от удивления и испуга ртами, не забывая сплевывать на сторону и обводить лица кругами, чтобы отогнать нечистого. Никто не сомневался, что злокозненную тварь следует сжечь прямо сегодня. Шани выслушал свидетеля, сделал какие-то пометки в своих бумагах и спросил:

— Позвольте осведомиться, уважаемый Груш, а чем порошок из костей покойника отличается от порошка для травления крыс?

«Уважаемый Груш» только глазами захлопал и выдавил из себя нечто невнятное. Шани улыбнулся.

— На вид они совершенно одинаковы. Даже я не различу, а у меня все-таки есть в этом кое-какой опыт. Требуется лекарский анализ, и это дело не одного часа. Вы его проводили?

В зале раздались смешки.

— Далее. Отвар из крыльев летучей мыши. Вы сами видели, как обвиняемая его варила? Как это происходило и где?

Внятного ответа не последовало. Груш помалкивал, постепенно понимая, что сболтнул лишнее. Шани торжествующе улыбнулся и задал третий вопрос:

— Если вы видели свечу из жира повешенного, сильнейший предмет малефиция, то почему не донесли об этом сразу? Либо вы покрываете ведьму, либо тут кто-то очень сильно врет.

Зрители в зале уже хохотали в голос. Архивариус Картуш тоже слабо улыбнулся. Хельга смотрела на Шани с таким восторгом, словно он был не человеком из плоти и крови, а небесным духом.

Ненадежного свидетеля отозвали, и тот, со стыдом опустив голову, сел рядом с братьями, предметно интересуясь тем, какое наказание инквизиция дает за лжесвидетельство в суде. Судья постучал по столу молоточком и вызвал нового представителя обвинения: темноволосого красавца-усача в дорогом камзоле и плаще на меху. В зале тотчас же заинтересованно зашушукались: девицы и дамы любопытствовали по поводу семейного положения свидетеля. Сокрушитель женских сердец смущенно рассказал, что в прошлом году хотел достойно посвататься к Дине, но она…