Ропот бездны

Витман Лео

По всему плато тут и там манили к себе тенистые беседки, в центре которых журчали фонтанчики. В жаркие летние дни они становились настоящим спасением. Жрецы могли часами лежать на шелковых подушках, попивая охлажденное вино и наслаждаясь игривыми брызгами воды.

Иногда Энки подходил к самой границе плато, прямиком к лестнице, ведущей в город у подножия. Он представлял, как проходит невидимую границу, сбегает по ступеням и спускается навстречу чему-то новому, неизведанному.

У подножия плато высились величественные, а порой и аляповатые дворцы высокородных

и особняки воинов. Их вид напоминал поместья жрецов – всё те же ряды колонн, открытые площадки, арочные своды. Главное отличие заключалось в материале, из которого строили: дома жрецов – исключительно из белого камня, а высокородных – из красноватого с белыми прожилками.

Стояли дворцы благородных родов на отдалении друг от друга, окруженные садами и прудиками. Чем выше положение семьи, тем ближе их дом к обители жрецов. Дворец властителя провинции вообще примыкал к подножию плато.

За особняками наименее знатных высокородных начинались ряды домов мудрых. Энки отличал их по черепичным крышам и простоватым каменным стенам, лишенным позолоты. Дальше Энки ничего разглядеть уже не мог, но знал, что где-то вдали стоят мастерские ремесленников, а за городской стеной ютятся жилища низкорожденных.

– Ну и что ты задумал? – проворчал Арата, вырывая Энки из размышлений.

– Пойдем в южную часть плато. Там стоит поместье, принадлежавшее семье моей матери.

– Думаешь, нам разрешат войти?

– Оно пустует. Разве что ветер нам запретит.

Арата ничуть не удивился. Жрецов рождалось мало – большая часть дворцов пустовала. Можно долго бродить по улицам, не встретив ни души.

– И что нам делать в заброшенном поместье?

– Искать ответы.

Арата скептически покосился на друга.

– Думаешь, они примут тебя, если ты раскопаешь грязные семейные секреты?

– Я просто хочу их понять.

– Узнаешь ответ и успокоишься?

– Не знаю. Я хочу служить моему роду. Это мое право, мой Путь. Но семья почему-то не позволяет мне следовать ему.

Горькие слова, сказать которые он отважился лишь Арате. Почему его отвергли? Он искал ответ, но боялся его найти. Ответ подведет черту, и Энки понятия не имел, что делать, когда это случится.

– Слава Великим! – Арата утер пот со лба и с облегчением спрыгнул с последней ступеньки. – Терпеть не могу сюда забираться!

Энки хлопнул друга по спине.

– Ты неплохо справился.

– Видел бы ты, как я наверх карабкался!

– Наверняка заслужил место в героических сказаниях.

– Пошли уже, пока я не передумал! И как тебе удается вечно втягивать меня в свои затеи?..

– Сам удивляюсь. Думаю, ты спал, когда наставники читали тебе лекции о людях, с которыми не стоит иметь дел.

– Как остроумно! – Арата вынул из потайного кармана горсть засахаренных орехов. – Даже не мечтай, что поделюсь! Я уже предлагал – и ты отказался.

– Не мог же я набивать рот на церемонии! Увидь мать – мне бы не поздоровилось.

– Брось! Она бы и не заметила.

Спорить не имело смысла.

Почему ей все равно? Поисками ответа и

на этот вопрос Энки занимался с тех пор, как осознал, что других детей не отселяют из семейных дворцов.

Энки улыбнулся.

– Наверное, ты прав.

Арата отвел взгляд и протянул руку с орехами.

– Извини. Вот, можешь взять несколько. И ты вообще знаешь, куда мы идем?

Белоснежная дорога привела их в южную часть плато, где из тридцати дворцов были обжиты всего два. Покинутые дома выглядели застывшими во времени обломками прошлого. Оставленные вещи все еще ждали своих хозяев, давно покинувших бренный мир. Только мертвая тишина мешала представить жильцов, укрывшихся от жары в тенистых беседках.

Энки свернул с главной дороги и наконец увидел свою цель – поместье, не похожее на прочие.

Здание буквально рассыпалось на глазах: колонны покосились, крыша в нескольких местах обвалилась, а лоза, не встретив препятствий, обвила все, что попалось ей на пути.

Дабы пустующее поместье не досаждало своим видом и не бередило неприятных воспоминаний, его окружили каменной оградой. Саму ограду украсили, и теперь жители обители, случайно забредшие сюда, могли любоваться мастерски написанными цветами и птицами, а не всматриваться в темноту арочных окон.

– Проклятье… – выдохнул Арата, указывая на знак – красный круг с печатью Великих Спящих в центре, начертанный на запертых воротах.

Вершители – единственные, кто мог судить жрецов, – оставляли такие метки на домах преступивших закон.

– Энки, ты знал об этом?

– Успокойся, Арата. Входить в дом осужденных не запрещено. Мы просто посмотрим.

– Семья твоей матери была приговорена вершителями? Они сошли с Пути? Что произошло?

– Это я и хочу выяснить.

Ухватившись за выступы в ограде, Энки подтянулся и начал подниматься.

– Знаешь, Энки, я, пожалуй, тут тебя подожду. А лучше пошли отсюда. Выпьем прохладного вина, перекусим…

Энки, уцепившись за серебряные шпили, перемахнул через ограду и, не удержавшись, свалился на землю. Падение выбило из легких весь воздух, перед глазами заскользили черные круги.

– Энки? Ты в порядке?..

Сразу ответить не получилось – пару минут Энки пытался восстановить дыхание. Правый бок ныл, а в голове звенело.

– Ты живой?

Энки медленно поднялся, с облегчением отмечая, что ничего не сломал.

– Да. Всего-то упал – мелочи. Мне повезло.

– Повезло?!

– Да, я везунчик. Осмотрюсь и вернусь. Тебе и правда лучше сюда не лезть, Арата.

– Давай быстрее!

От поместья веяло отчаянием. Будто чувства и мысли последних жильцов навсегда остались в полуразрушенных стенах.

Несмотря на удушающую жару, по спине Энки пробежали мурашки. Голова немного кружилась, но он отказывался сдаваться. Пройдя по пустому двору, усеянному обломками разбитых статуй, он приблизился к главному входу. Дверей не было. Энки сжал кулаки и решительно сделал шаг. Чего ему бояться? Заходить в пустующие дома не преступление, и даже если вершители об этом прознают…