Ропот бездны
Шрифт:
– Почему ты спрашиваешь, Сатеша?
Сатеша сцепила руки в замок, ее лицо было напряжено – безмятежность оставила ее.
– Шархи порочен. Не доверяйте ему, достопочтенный господин. Все вокруг Шархи превращается в пепел.
Глава 6
«Ты все еще боишься»
Три дня минуло с праздника, но воспоминания о Фарете не потускнели. Энки цеплялся за них – забыть казалось жалким и несправедливым поступком. Он снова и снова листал драгоценные труды, написанные величайшими лекарями, пытаясь найти ответ на мучивший
Увы, никакие доводы не даровали покоя.
О ночной вылазке он рассказал только Арате – думал, что невысказанное разорвет его на части, если он не выговорится. И уже жалел, что проболтался.
– Чего Шархи добивается?
Энки вздрогнул. Он углубился в чтение «Трех столпов целительства» и позабыл об Арате, сидевшем рядом. Лицо друга было непривычно мрачным.
– О чем ты, Арата?
– Зачем Шархи повел тебя в город? Он сам мог передать девчонку мудрым. Однако позвал тебя и зачем-то показывал то, чего ты не сможешь получить.
– Я сам предложил помочь.
– Какое большое у тебя сердце, Энки… – протянул Арата, не забыв добавить в свой тон изрядную долю сарказма.
Обычно открытое лицо друга застыло в маске неодобрения.
– Помолчи.
– Тебе понравилось увиденное?
– Понравилось?! Воина вынудила вскрыть себе горло несносная девка! Ее каприз оборвал жизнь!
Не только ее каприз. Безразличие высокородных, страх в глазах ремесленников и нежелание мудрых помочь. Все присутствовавшие внесли свою лепту.
– Нам приятно распоряжаться чужими жизнями, ведь над своими мы не властны. Наверное, у высокородных то же самое. Ну а до этого? Твое небольшое путешествие по городу, – напомнил Арата. – Тебе понравилось, не лги.
Глупо отрицать, хотя бы и в собственных мыслях, что картина внешнего мира, увиденного мельком, очаровала Энки. Он хотел большего. Гадал, чего ему не удалось увидеть, и ловил себя на том, что бросает жадные взгляды на город внизу плато.
Запретные мысли. Позорные. Недостойные. Семья была бы разочарована.
– Закрой рот, Арата!
Энки раздраженно захлопнул книгу. Он не мог сконцентрироваться – смысл слов терялся, заглушенный его собственными мыслями. С самого утра он приказал открыть все окна в покоях и убрать занавеси, чтобы ничто не мешало потокам прохлады. Энки надеялся, что свежий воздух хоть немного прояснит голову, но на улице властвовала удушающая жара, напитанная влагой.
Однако не только Энки не находил себе места – вся обитель гудела после обращения верховного жреца Лугаля. Общие сборы жреческих семей происходили нечасто, но ничего хорошего от них не ждали. Последнее собрание состоялось вчера. Жрецы выстроились на площади и мрачно посматривали друг на друга, пытаясь угадать, знает ли кто-то, о чем собирается говорить Лугаль.
Шепот удивления пронесся между семьями, когда в обитель поднялись главы и представители высокородных семей. Они разместились позади жрецов и, потупив взоры, вне всяких сомнений желали лишь одного: поскорее покинуть ненавистное место, где им приходится склоняться.
К счастью, Лугаль не заставил долго себя ждать. Болезненно
Едва имя прозвучало, как высокородные возмущенно зароптали. Лугаль уверил, что получил дозволение вершителей, отчего благородные семьи заскрипели зубами еще громче – их мнение никто не принял в расчет, такое оскорбление они стерпеть не могли.
Лугаль объявил, что высокородные присягнут наследнику в конце месяца, когда в город вернется вершитель – он скрепит клятвы кровью.
– О чем задумался, Энки?
– Собрание было… необычным.
– Да уж, интересно, как Шадор добился, чтобы вершители признали его сына наследником провинции… Лугаль, конечно, не осмелился бы заявить подобное без приказа. Кстати, о Лугале. Ты сегодня идешь к нему?
Энки нахмурился. Верховный жрец и правда вызвал его в свой дворец – совершенно неожиданно и не объясняя причин.
– Выбора у меня все равно нет.
– Расскажи ему о том старике, что является тебе. Спроси, кто он.
– Лугаль решит, что я сошел с ума… Постой, откуда ты знаешь? Я не рассказывал…
– Рассказывал. В любом случае тебе нужно…
– Арата, сегодня я не нуждаюсь в компании. – Энки вздохнул и, устало протерев лицо рукой, добавил: – Извини.
Он не слышал, когда Арата ушел. Собственные тревоги, слишком громкие и навязчивые, не давали сосредоточиться на чем-то другом. Он хотел вновь спуститься в город… Но зачем? Насладиться новыми ощущениями или попытаться что-то исправить?
Исправить! Он даже признания от собственной семьи не смог добиться, посягать на нечто большее – глупо!
Осознание собственного бессилия загоняло в угол. Энки хотел обрести смысл своего существования. Знать, в чем его предназначение, – этого блага он так и не смог обрести.
Время встречи с верховным жрецом наступило слишком быстро. Энки как во сне прошел во дворец Лугаля и ждал его в небольшой зале с изразцовыми стенами. Окон не было, свет давали несколько масляных ламп, свисавших с потолка на позолоченных цепочках.
Лугаль, прогнав слуг взмахом руки, разместился на пышных подушках и залпом выпил из маленького кубка настойку с резким травянистым запахом. Бледные губы верховного жреца скривились, он прищелкнул перстнями. Рука дернулась, сметая с низкого столика на резных ножках стопку писем. На конвертах выделялись яркие печати высокородных семей.
Лугаль впился взглядом в разлетевшиеся бумаги.
– Этот вершитель, – бормотал верховный, – явился посреди ночи и указывал, что делать, словно я какой-то низкорожденный! Не знаю, чем Шадор заслужил такую милость. Или наказание. Неудачное время для провозглашения наследника – высокородные отправили свои армии в поход, сейчас некому исполнять клятву защиты… – Лугаль прочистил горло, сосредотачиваясь на госте. – Юный Энки, рад тебя видеть. Надеюсь, ждешь поручения с нетерпением?