Ромм. Первый
Шрифт:
Следующие минут сорок я нарезал круги над городом и ездил пассажирам по ушам. Рассказал о Войнах Выбора, во время которых молодежь из Совета Девяти билась не на жизнь, а на смерть за особняки в центре Аламотта и показал «логово» Дерека, за которое шли самые ожесточенные «сражения». Дал полюбоваться домом Олафа, в то время считавшимся вторым по красоте и престижности. А после того, как получил сообщение от Дивиары, продемонстрировал голограмму «родового гнездышка» Филиппа Шепарда, практически уничтоженного ударной волной от орбитальной бомбардировки.
Пока Романовы разглядывали замок эпохи Темных Веков, еще совсем недавно «выраставший» прямо
– Ксения, помнится, вы горели желанием познакомиться с лечащим врачом вашей мамы?
Наблюдать за принцессой было одновременно и грустно, и приятно. А с комментариями Олли, регулярно падающими в ДС, еще и смешно: пока мы стояли в лифте и ждали открывания дверей, Ксения то проваливалась в прошлое и заново переживала катастрофу и все, что с ней связано, то возвращалась в настоящее и сходила с ума от желания кинуться мне в ноги, чтобы получить возможность хотя бы одним глазом заглянуть в заветную медкапсулу, то мечтала о будущем. О том самом, в котором увидит мать здоровой, молодой и счастливой.
Император держал лицо значительно лучше, но без особого фанатизма – помнил, что обе мои спутницы являются эмпатами, и понимал, что они передадут мне все, что прочитают в его эмоциях.
В общем, поведение Романовых мне понравилось. Поэтому я открыл окошко ДС, быстренько набросал коротенький вопрос и отправил его Дивиаре. А когда получил ожидаемый ответ, окончательно расслабился, дождался остановки кабинки и подвел гостей к улыбающимся врачам.
Первые пару минут Ти’Зегг и Ти’Маор валяли дурака – поздоровались с Александром, познакомились с Ксенией, поинтересовались у принцессы, как ей понравился Аламотт, и задали еще десяток ничего не значащих вопросов. А когда я показал им кулак, захлопали густыми ресницами и, наконец, перешли к делу. Вернее, перешла. Даннатэ. По случаю моего прилета вырядившаяся в весьма фривольное летнее платьице в мелкий цветочек и босоножки на умопомрачительном каблуке:
– Кстати, вы прилетели очень вовремя – лечение императрицы Елизаветы закончено…
Романовы потеряли дар речи, и это вступление радостно продолжила Дивиара:
– … и она здорова настолько, насколько может быть здорова женщина в ее возрасте. А действие препаратов, смягчающих сильные эмоции, плавно сойдет на нет меньше, чем через час. Говоря иными словами, при наличии соответствующего желания она может покинуть клинику в любую минуту. Однако хотелось бы отметить, что если ее императорское величество ляжет на процедуру омоложения до того, как завершат свое действие последние колонии наннитов, то есть, в течение трех ближайших часов, то мы сможем отвоевать у ее текущего возраста дополнительные два-три года.
– А какое время займет реабилитация? – очень быстро оклемавшись от эмоционального шока, спросил Александр.
Главврач насмешливо фыркнула:
– Ваше императорское величество, в понимании специалистов нашей клиники слово «здоров» может использоваться только по отношению к человеку, находящемуся на пике физической формы. Так что ваша супруга, появись у нее такое желание, запросто пробежит километр-полтора или проведет полноценную тренировку в тренажерном зале!
– Значит, мы можем пройти к ней в палату?
– Увы, нет… - «сокрушенно» вздохнула Ти’Маор: - Мы привели в сознание в стандартном
– Женщина, находящаяся на пике физической формы, но лишенная доступа к ванной комнате, универсальному косметическому комплексу и терминалу системы доставки, опасна для окружающих! – хохотнула Олли. – А мы, вроде как, взяли на себя ответственность за ваши жизни…
– Кстати, идти к даме с пустыми руками дурной тон! – заявил я и многозначительно постучал пальцами по крышке стазис-контейнера, стоящего у стены шлюза. А когда Романов-старший повернулся ко мне, отключил устройство, откинул верхнюю грань и вытащил наружу огромнейший «веник»: - По уверениям посла Тэххера в Новомосковске, императрица Елизавета безумно любит темно-синюю «бархатную» сирень. Прекрасно понимая, что мужское понятие «темно-синий» включает в себя тысячи оттенков, любые два из которых могут вызвать у женщины диаметрально противоположные чувства, мы постарались сгладить тяжесть возможной ошибки размерами букета…
…Не успела Дивиара провести Романовых через шлюз, как Даннатэ скользнула ко мне и провела «болевой» на правое запястье. Изобразив всю последовательность движений очень медленно, очень четко, но предельно понятно. Догадавшись, чем вызвана столь нестандартная агрессия, я безропотно «отдал» руку, дождался ее фиксации между локтем и ребрами главврача и демонстративно постучал левой ладонью по собственному животу.
Увы, капитуляцию не приняли – Ти’Зегг отконвоировала меня до двери в зону релаксации персонала, втолкнула внутрь и бросила на растерзание своим подчиненным:
– Все, он ваш!
Девять красавиц в возрастном диапазоне от пятидесяти пяти и до ста двадцати с лишним лет, выглядевшие от силы на двадцать пять, радостно вереща, бросились в атаку и уронили меня на середину здоровенного дивана. Мгновением позже к ногам подъехал небольшой столик, заставленный всякими вкусностями, а все близлежащие окрестности оказались оккупированы возмущенными дамочками.
– Совесть есть. Нет времени. Практически совсем… - торопливо протараторил я и, почувствовав, что эта «мольба» никого не смягчила, был вынужден обозначить конкретные сроки: - Как только император ляжет на процедуру омоложения, уделю вам вечер!
– И половину ночи! – уточнила главврач.
– На каком-нибудь озере…
– …или на берегу залива Семи Ветров! – чуть ли не хором добавили остальные.
Я «затравленно» посмотрел на Олли и Доэль, деловито перекладывающих на одноразовые тарелки куски тортов и печеные, понял, что они не собираются меня спасать, и сдался:
– Ладно, вечер и середину ночи на берегу залива Семи Ветров.
– Как я понимаю, летим на «Веселом Роджере»? – мурлыкнула Ти’Зегг, нахально сев мне на колено и протянув бокал со свежевыжатым соком манго.
Эту женщину я уважал ничуть не меньше своих супруг – прилетев на Эррат на том же транспортнике, что и мой крейсер, она сходу проявила свой «злобный» нрав. Сначала зверски замучила меня, убедив внести ряд изменений в уже согласованный проект клиники, и довела до белого каления несчастного архитектора. Добившись желаемого, взвалила на свои плечи большую часть забот, связанных со строительством – замкнула на свой ТК сеть камер внутри «подземелья» и контролировала чуть ли не каждое действие строителей. А после того, как закончились отделочные работы, собственноручно подключила и проверила всю медтехнику. И с первого дня работы «Лаулетт» наравне с остальным персоналом заступала на суточные дежурства.