Ромка Рамазан
Шрифт:
Сорока проболталась ему, что вы отправились на Самотлор. Клык-Клык знает, где вас искать. Будьте осторожны.
Сперрва пррямо, — наставлял друзей Каррыкарр. — До ширро-кой твёррдой дорроги. Та прриведёт к Самотлору. Пррощайте…
Прощайте. Прощайте! — Красный Лис замахал огненным хвостом.
До встречи, — рокотнул Вертолётик.
В
Клык-Клык Грумбумбес развалился в густой мягкой траве, поджав все двенадцать когтистых лап.
Подставил тощую мохнатую спину горячим солнечным лучам. Оскалил пятьсот острых зубов. Довольно сощурился и еле внятно замурлыкал про себя:
Пускай ворчит дремучий лес, Пусть молнии летят с небес, Всегда спокоен Грумбумбес. Да. Клык-Клык Грумбумбес. Пусть всё вокруг полно чудес, Пусть сам бы чёрт сюда прилез, Всегда спокоен Грумбумбес. Да. Клык-Клык Грумбумбес. Зря Каррыкарр из кожи лез И Красный Лис хитрил как бес. Всегда спокоен Грумбумбес. Да. Клык-Клык Грумбумбес…
Вдруг он оборвал песню. Зашевелил двенадцатью когтистыми лапами. Приподнялся. И замер, вслушиваясь.
Довольная алчная улыбка покривила похожую на зубастый клюв морду.
— Голубчики. Хе-хе-хе!.. Топотят. Ха-ха-ха!.. Прямо в мою пасть. Хо-хо-хо!.. Сперва я съем усатого. Потом сглотну хвостатого. И третьего затем я преспокойно съем…
Из лесу всё явственней доносилась песенка трёх друзей про. весёлых собак.
Клык-Клык Грумбумбес словно окаменел. Он не спускал глаз с тропы, на которой должны были появиться Ромка, Фомка и Артос.
«Чего они там застряли?» От нетерпения длинные когтистые лапы сами собой стали приплясывать, шерсть на взгорбленной спине встопорщилась, с оскаленных клыков закапала слюна. Клык-Клык Грумбумбес еле сдерживал себя, чтоб не кинуться в лес, навстречу беззаботно распевающим друзьям.
Невдомёк ему было, что пели-то только Фомка да Артос, а Ромка в это время неслышно крался по траве вдоль тропы, раздув чёрные бархатные ноздри, распахнув во всю ширь глаза.
Ещё издали учуял Ромка затаившегося врага. Неслышно подполз пёс к опушке. Всё, что надо, разглядел и так же бесшумно скрылся в лесу.
Слушая Ромкин рассказ, Артос Фомка запели ещё громче. Во всю мочь. На весь лес.
Так и пошло у них. Один говорил, а двое слушали и пели, да так, чтоб Клык-Клык Грумбумбес не обеспокоился да на поиски не кинулся.
— Не миновать нам схватки с этим двенадцатилалым, — сказалсердито и решительно Ромка.
Артос кивнул.
Фомка задрал хвост восклицательным знаком.
— Только в открытом бою его не одолеть, — добавил Ромка. Фомка и Артос, не прерывая песни, согласно наклонили головы.
— Я придумал, как его осилить. Выкопаем глубокую яму. Прикроем сверху веточками. И заманим в эту ловушку Клык-КлыкаГрумбумбеса.
Выговорился Ромка и запел. А Фомка заворчал недовольно:
Прыткий ты, Ромка, больно. Мы когти напрочь оборвём, а такую яму не выроем.
А если и
— Верно, друзья. Не подумал я. Растерянные хмурые псы разом оборвали песню. И тут же всполошился Клык-Клык Грумбумбес. Вскочил и вприпрыжку ринулся в лес.
Вдруг остановился.
Назад воротился.
На прежнем месте развалился.
— Никуда не денутся, субчики. Слева — непроходимое болото. Справа — непролазные колючие кусты. Позади — озеро. Один лутьпо этой тропке. А на тропке — я! Ха-ха-ха!
Да. Это была страшная правда.
Выйти к дороге, ведущей на Самотлор, можно было только по тропе, на которой лежал коварный и злой Клык-Клык Грумбумбес. Когда друзья поняли это, совсем расстроились.
Вот так да, опять беда, — проворчал Фомка.
Вряд ли выйдем мы одни из проклятой западни, — сердито и нехотя признался Артос.
Рано хныкать и сдаваться. Если надо — будем драться! — браво выкрикнул Ромка.
ЖЕЛЕЗНЫЙ ЖУРАВЛЬ
Темнело.
Таёжные буераки и прогалины залила мрачная угрюмая чернота.
С озера потянуло затхлой горьковатой сыростью.
Всё прохладней, неуютней и страшней становилось в тайге.
Где-то близко в пугающей черноте протяжно и жутко ухнул и захохотал Филин — ночная вещая птица.
Тревожно гукнула Выпь.
Верховой ветер взворошил верхушки деревьев, и те испуганно прошумели.
Ромка, Фомка и Артос, тесно прижавшись друг к другу, чутко вслушивались в непонятные, незнакомые, несхожие голоса засыпающей тайги. Так и не придумали друзья, как им вырваться из ловушки, в которую их загнал беспощадный и злой Клык-Клык Грумбумбес.
Слышите? — встрепенулся вдруг Ромка, топорща уши-лопушки.
Чего ещё там? — проворчал Фомка, нехотя свёртывая длинный хвост вопросительным знаком.
Да! Гудит! — Артос вскочил. — Это же машина. И совсем близко.
Вперёд! — скомандовал Ромка, и они гуськом двинулись туда, откуда доносился рокот мотора.
Эта странная машина походила на журавля. Широкие гусеничные лапы. Короткое вислозадое туловище. Длинная гибкая шея с огромным клювом на конце.
Железный Журавль стоял на берегу озера. У самой воды. То и дело он окунал раззявленный зубастый клюв в воду и что-то старательно и долго нашаривал там. Вытащив из воды пук мокрой тины, Журавль выплёвывал её себе под ноги и снова окунал нос в воду.
Чего она ищет в озере? — недоумённо выговорил Артос.
Наверное, пьёт, — подсказал Фомка.
Ромка не стал гадать. Подошёл поближе к Железному Журавлю. Почтительно поклонился. Спросил:
— Скажите, пожалуйста, кто вы и что здесь делаете?
Не повернув головы, Железный Журавль проурчал полным ртом:
— Занят я! Занят я!
И продолжал своё дело.
Тогда Ромка выговорил вещие слова:
— Властелин любой дороги, ты один пройдёшь везде. Я — твойбрат четвероногий. Не покинь меня в беде.