Ромен Гари, хамелеон
Шрифт:
Ромен Гари и Джин Сиберг в Венеции. 1961.
Collection Diego Gary D. R.
Гари написал Сильвии, что Джин сыграла хорошо, но вся эта история белой женщины, ставшей жертвой чернокожего насильника, вызовет в Штатах скандал.
Пока они были в Риме, вышло американское издание «Обещания на рассвете», подготовленное при участии Лесли Бланш{523}. В упомянутом письме к Сильвии Гари сообщает, что критики встретили книгу единодушным одобрением, «Ньюсуик»
Несмотря на мучения, которые он терпел из-за Лесли, и странствий по свету вслед за Джин, это был один из самых радужных периодов жизни Гари. Именно в это время он работал в сотрудничестве с Жаном Розенталем над переводом на французский язык романа «Леди Л.». Розенталь вспоминает, как Гари принимал его в своих сумрачных апартаментах на рю дю Бак, а в перерыве, когда они пили чай, к ним иногда присоединялась сияющая Джин Сиберг. Гари был красив, элегантен, очарователен и остроумен. Одновременно с «Леди Л.» он готовил сборник из пятнадцати рассказов под общим названием «Ура нашим славным пионерам», который выйдет в свет осенью 1962 года. Гари утверждал{524}, что позаимствовал заглавие из «Сентиментальных прогулок под луной» у некоего Саши Цыпочкина.
На самом деле и Саша Цыпочкин, и приписанная ему цитата — всецело творения Ромена Гари.
Некоторые рассказы, например «Гражданин Голубь», были написаны им еще тогда, когда он носил фамилию Касев. «Лютня» уже публиковалась в серии Table ronde, но под другим названием: «Так завершается солнечный день». Причем какой-то недоброжелатель подсунул его Жану Шовелю, и с тех пор в Великобритании Гари пал в немилость.
Некоторые критики с неудовольствием отметили безнадежный пессимизм и непроглядную тьму, царящие в этих рассказах. По их мнению, Гари описывал превращение людей в чудовищ.
Сборник «Ура нашим славным пионерам» вышел небольшим тиражом. Было напечатано 11 тысяч экземпляров, из которых «Галлимару» удалось продать половину.
Гари регулярно писал Гастону и Клоду Галлимарам, чтобы выяснить, как распродаются книги, или высказать свои претензии к «Галлимар», угрожая обратиться в другое издательство{525}.
Галлимары привыкли к капризам и выпадам писателей, поэтому терпеливо отвечали на порой необоснованные упреки Гари, снисходительно советуя ему вести себя повежливее. В переписке Гари мог и пошутить. Например, 1 февраля 1962 года он отправил Гастону Галлимару письмо следующего содержания:
Во время своего краткого посещения «Нувель ревю Франсез» я заметил, что ваши секретарши, которых становится всё больше, носят черные чулки, нередко с подвязками, и черные трусики.
Принимая во внимание душевное состояние ваших авторов и проблемы личного свойства, свойственные многим работникам умственного труда, я полагаю, что было бы целесообразно ввести по этому поводу специальные запрещающие инструкции, дабы придать детищу Андре Жида и Мартена дю Гара более подобающий ему вид.
С уважением и полным отсутствием личной заинтересованности,
Неожиданно Джин стала хуже себя чувствовать: у нее текла кровь из носу, ее мучила тошнота и боль в животе. Гари был обеспокоен состоянием
Узнав об этом, она потребовала от Ромена жениться. Джин ни в коем случае не собиралась делать аборт, а Сиберги не признавали внебрачных детей от женатых мужчин. Ситуация выглядела более чем двусмысленной: брак самой Джин еще не был официально расторгнут, а если этого не произойдет до рождения ребенка, то ему придется носить фамилию Морей. О том, что Джин ждет ребенка, знал только доктор Бернар Берко. Увидев растерянность Гари, он предложил устроить Джин в своем доме в эльзасской деревушке под Страсбургом, недалеко от которой была акушерская клиника. Берко наблюдал Джин вплоть до восьмого месяца беременности{526}.
Ромен отправился в «Оазис» к Лесли, чтобы обсудить условия раздела имущества. Она была по-прежнему неумолима, и Гари пришлось признаться, что Джин беременна, он был очень счастлив, ведь мать так хотела, чтобы у него были дети. Лесли сделала вид, что побеждена, но при этом отчаяние не мешало ей твердо стоять на своем и выдвигать условия, которые, как ей казалось, заставят Ромена изменить свое решение. За развод она просила непомерную плату: Гари должен был купить ей квартиру стоимостью 21 миллион франков, которую она выбрала на авеню Моцарта, 32, передать ей в единоличную собственность дома в Рокбрюн, оставить всю мебель, дополнительно выплатить 75 миллионов единовременно [68] и назначить ежемесячное пособие размером в 500 тысяч. Для подстраховки Лесли потребовала передать ее адвокату выписки из всех банковских счетов Гари и копии налоговых деклараций.
68
Сумма указана в дореформенных франках (в 1960 году во Франция была проведена деноминация национальной валюты: новый франк обменивался на сто старых).
Находясь под сильным впечатлением от встречи, Лесли навестила Элен Опно и представила ей Джин в самом черном свете, как героиню «Голубого ангела». «Се Венера, привязана к жертве своей», — остроумно заключает Элен в своем дневнике. Она посоветовала Лесли дать мужу развод, но та никак не могла решиться на подобную крайность. Разыгрывался форменный водевиль. Через несколько дней Гари тоже пришел пожаловаться Элен: «Лесли — главное разочарование моей жизни, но и жениться на девочке я не хочу».
Чтобы выполнить эти условия, Ромен и Джин были вынуждены занимать деньги. Они только что приобрели квартиру на улице Бак, а теперь должны были покупать еще одну для Лесли. Гари говорил, что он разорен, и даже попросил Рене вернуть ему деньги, одолженные на приобретение «Оазиса».
Ромен в ярости писал Сильвии, что бывшая супруга хочет обречь их с Джин на «бесплодную и пустую жизнь», и уже в следующей фразе в нем вновь просыпался провокатор: «Меня спасет только OAC».{527}
В другом письме к Сильвии, чувствуя себя загнанным в угол, Гари восклицает, что Лесли — типичный выразитель мещанского собственничества и британского ханжества: она «имела наглость» написать своему адвокату, что, когда дело будет урегулировано, между ней и Гари не останется никакой грязной корысти.
Лесли со своей стороны тоже писала Сильвии — в ее письмах был иной взгляд на вещи. Она воспринимала Джин как честолюбивую, но совершенно невежественную американскую актриску, которой никогда не стать примой и которая не заслуживает быть спутницей такого писателя, как Ромен Гари: вместо того чтобы его поддерживать, она станет для него источником забот и огорчений. Лесли утверждала, что Джин не только не сможет заниматься ребенком, но и будет «изменять Ромену и унижать его».